«…
Не помню, сколько и как мы колобродили на фестивале, сколько выпивали, как грузили стафф в тачки и как отправились в мрачный замок? После всей этой круговерти я очнулся к реалиям лишь на бензоколонке, когда колонна КТР решила заправиться топливом. В то время советские бензоколонки представляли собой нечто наподобие водокачки с будкой, в которой сидела тётка. Она разливала бензин не на сумму, а на литры. Примерно в 1991–1993 гг. в невзрачных переулках Москвы или набережных можно было найти припаркованные бензовозы, а рядом шестёры с братвой. Подъехал, за баксы залил 10-литровую канистру и поломился дальше.
Немецкие заправки моднее, по типу как теперь в России. Я решил посмотреть, как это работает и что там продаётся. Вначале разглядел товары, потом перевёл взгляд на чёрную доску, где кнопками было прикреплено несколько фотороботов, распечатанных на чётком ксероксе. Через секунду я обалдел, узрев на одной из фото фейс утопленницы из пруда. Я вмиг протрезвел!
В помещение ввалился хозяин замка Вилли в полном марокканском угаре! Тогда я спросил у Уве:
– Вот из дас?
Он посмотрел и перевел:
– Тринадцать день. Пропасть Гритхен Дитрихс. Последний раз видеть её Берлин.
Я хотел заорать и похвастаться: «Да какой там пропала! Вилли! Я её вчера дико порол в поезде, а потом спасал из пруда!»
Собственно, я так и сделал. Вокруг собралась шобла, Уве перевёл! Все покатывались со смеху.
– Спайдеру марокканской травы больше не давайте!
Мне стало немного обидно, но потом я тоже заржал. Кто-то что-то отчебучил, тема переключилась, мы плюхнулись в тачки и помчались к мрачному замку.
Продолжение банкета было по схеме как вчера: водка «Горбачёв», пых, бильярд, импровизации на мандолинах в стиле «Пинк Флойд».
Ночью я не видел сновидений, глюков и не страдал лунатизмом. Когда я в ацццком угаре, мозг не фиксирует сны, просто на время отключается. Даже если человек машет руками или разговаривает во сне, мозг всё равно отключён и утром даже микрофрагмент этих снов вспомнить без мазы!
Из дальних комнат слышались звуки утреннего угара, по всей видимости, тусовка уже давно приняла на грудь или пыхнула «Марокко». Я был несколько разбит и не спешил в тёплую компанию. Крадучись по стене, отжал кипятка, поднялся к себе, заварил чай и кофе, после чего расположился в удобном плетёном кресле под тёплыми августовскими лучами.
День у нас был свободный, и я наконец мог рассмотреть ландшафтный дизайн парка, располагавшегося с обратной стороны замка.
Всё было несколько запущено, не так, как в совке, а чисто в хипарском стиле. Видно, родственники Мики были мелкими дворянами, отсюда и стандарты усадьбы. Рощица, дубовый лесок, прудик, дорожки, беседочка, фонтанчики и лавочки под сенью кустиков.
Я пил кофе и представлял картину 1940 или 1941 г., местные бароны отмечали здесь отправку молодёжи в Польский поход или на войну с СССР. Работает патефон, висят моднейшие штандарты со свастиками, разливается сливовое вино, танцы и последние поцелуи в изящной беседке при луне.
Примерно через пятнадцать минут воображений я обнаружил, что камыши разломаны именно в том месте, где я доставал утопленницу!
