Чарльз Джон Гаффам Диккенс (англ. Charles John Huffam Dickens; 1812–1870) — выдающийся английский писатель XIX века.Самый популярный англоязычный писатель при жизни, он и в наше время имеет репутацию классика мировой литературы, одного из крупнейших прозаиков XIX века. Творчество Диккенса относят к вершинам реализма, но в его романах отразились и сентиментальное, и сказочное начало. Самые знаменитые романы Диккенса (печатались отдельными выпусками с продолжением): «Посмертные записки Пиквикского клуба», «Оливер Твист», «Дэвид Копперфильд», «Большие надежды», «Повесть о двух городах».
Когда-то, въ доброй Англіи, — все равно когда и гд именно, — дана была упорная битва. Это случилось лтомъ, когда зеленли волны травы; и сраженіе длилось цлый день. Не одинъ полевой цвтокъ, — благоухающій кубокъ, созданный рукою Всемогущаго для росы, — приникъ въ этотъ день къ земл, въ ужас, что эмали его чашечки вровень съ краями наполнилась кровью. Не одно наскомое, обязанное нжнымъ цвтомъ своимъ невиннымъ листьямъ и трав, было перекрашено въ этотъ день умирающими людьми и, убгая въ испуг обозначило слдъ свой неестественною полосою. Пестрая бабочка, пролетая по воздуху, обагрила кровью свои крылья. Заалла рка; истоптанное поле превратилось въ болото, и лужи крови въ слдахъ отъ ногъ и копытъ алли, сверкая на солнц, по всему пространству равнины.
Избави насъ небо увидть когда нибудь сцену, какую увидлъ на пол битвы мсяцъ, когда, появившись изъ за чорной линіи далекаго горизонта, окаймленнаго втьвями деревъ, онъ поднялся въ небо и взглянулъ на равнину, усянную лицами, обращенными вверхъ, — лицами, которыя когда-то у груди матери искали родного взора или дремали въ счастливомъ забытьи. Избави насъ Богъ узнать вс тайны, шопотомъ переданныя зараженному втру, пролетавшему надъ сценою битвы днемъ, и смерти и страданія ночью! Много разъ одинокій мсяцъ свтилъ надъ этимъ полемъ и много разъ озаряли его печальныя стражи — звзды, и много разъ пронесся надъ нимъ втеръ со всхъ странъ свта, пока не изгладились слды сраженія.
Эти слды держались долго, но проявлялись только въ мелочахъ: природа выше дурныхъ людскихъ страстей: — она повеселла скоро и снова улыбнулась надъ преступнымъ полемъ битвы, какъ улыбалась прежде, когда оно было еще невинно. Жаворонки по прежнему запли надъ нимъ въ вышин; тни облаковъ, нагоняя другъ друга, замелькали по трав и нивамъ, по огородамъ и лсамъ, по кровлямъ и шпицу церкви молодого городка подъ кущею деревъ, — и убгали къ далекой меж неба съ землею, гд блднла вечерняя заря. Пол засяли хлбомъ, и собирали съ него жатву; алая нкогда рка задвигала колеса мельницы; крестьяне, посвистывая, пахали землю; тамъ и сямъ виднлись группы жнецовъ и косарей, мирно занятыхъ своимъ дломъ; паслись овцы и быки; дти кричали и шумли по пажитямъ, прогоняя птицъ; въ трубъ хижинъ подымался дымъ; мирно звучалъ воскресный колоколъ; жили и умирали старики и старухи; робкія полевыя созданія и простые цвты въ кустарник и садахъ разцвтали и увядали въ урочный срокъ: и все это на страшномъ, кровавомъ пол битвы, гд тысячи пали мертвые среди жаркой счи.
Сначала среди всходившаго хлба появлялись пятнами густо-зеленые участки, и народъ смотрлъ на нихъ съ ужасомъ. Годъ за годомъ эти пятна показывались снова; вс знали, что подъ этими тучными мстами лежатъ кучами схороненные люди и лошади, и удобряютъ почву. Крестьяне, вспахивая эти мста, съ отвращеніемъ сторонились отъ множества крупныхъ червей; связанные здсь снопы долго назывались снопами битвы и откладывались особо; никто не запомнить, чтобы такой снопъ попахъ когда нибудь въ общій сборъ жатвы. Долгое время плугъ, прорзывая свжую борозду, выбрасывалъ остатки воинскихъ вещей. Долго встрчались на пол битвы раненыя деревья, обломки изрубленныхъ и разрушенныхъ оградъ и окоповъ, гд дрались на смерть, истоптанныя мста, гд не всходило ни травки, ни былинки. Долго ни одна деревенская красавица не хотла украсить своей головы или груди прекраснйшимъ цвткомъ съ этого поля смерти; прошло много лтъ, а въ народ все еще жило поврье, что растущія здсь ягоды оставляютъ на сорвавшей ихъ рук почти неизгладимое пятно.
Но года быстро и незамтно, какъ лтнія тучки, пролетая надъ полемъ, изгладили мало по малу и эти слды старинной битвы; они унесли съ собою преданія, жившія въ памяти окрестныхъ жителей; сказанія о битв перешли, наконецъ, слабя изъ году въ годъ, въ сказки старухъ, смутно повторяемыя у зимняго огонька.
