У Даркуса сердце готово было вырваться из груди. Этого папа и боялся. «Если бы она тебя забрала, то смогла бы заставить меня сделать всё, что угодно…» – вспомнились слова отца.
– Люси, я…
Плечи Бартоломью поникли, и Даркус увидел, что он сдался. Лукреция Каттэр тоже это поняла. Она злобно расхохоталась. Даркус лягнул её, не замечая рвущие кожу острые когти.
– У меня всё уже готово, – сказала Лукреция, не обращая внимания на дёргание Даркуса. – Я подумала, что тебе понравится смешать свою кровь с генами жука-голиафа. С него ведь и начался наш прекрасный проект.
Барти вскинул голову, явно потрясённый.
– Прометей у тебя?
– Конечно. А как ты думаешь, откуда я взяла твою ДНК? – Лукреция ехидно улыбнулась. – Эсме отдала его мне.
– Эсме? Моя жена? – упавшим голосом переспросил папа.
– Да, Бартоломью. Когда вы с этим старым дурнем Эпльярдом решили закрыть проект «Фабр», не все согласились с тем, что годы труда выбросят, словно ненужный хлам. Эсме, как и я, верила, что нужно действовать, чтобы изменить пагубный путь, на который вступило человечество. Путь к саморазрушению. Она охотно отдала мне Прометея и копии кое-каких материалов твоих исследований.
– Мама вам помогала? – Даркус не верил своим ушам.
Бартоломью покачал головой:
– Нет. Она бы никогда такого не сделала!
– Твоя мама была настоящим бойцом за экологию, – сказала Лукреция Каттэр. – Куда до неё твоему отцу! Она хотела, чтобы работа над проектом «Фабр» продолжалась, но нет – Эпльярд и Катл объявили, что мы вступили на опасную дорогу, и на этом финансирование прекратилось. Тогда я решила продолжать работу над проектом своими силами и открыла Дом моды, чтобы заработать денег. Эсме помогала мне как могла.
– Ложь! – прорычал Барти.
– Да ну? – Лукреция рассмеялась. – А как ты объяснишь вот это?
Она выдвинула ящичек лабораторного стола и достала оттуда мёртвого жука-голиафа на булавке, протыкающей его спинку и брюшко.
Бартоломью ахнул.
– Видишь теперь! А скоро ты узнаешь, каково это – быть таким, как он. – Лукреция махнула человеческой рукой в сторону комнаты с окукливателем. – Иди! Залезай внутрь!
– Папа, не надо! – закричал Даркус, из последних сил барахтаясь в железной хватке Лукреции.
Папа грустно посмотрел на него.
– Я люблю тебя, сын, – сказал он. Повернулся и пошёл сквозь металлическую дверь в комнату за стеклом, а там поднялся по ступенькам к окукливателю.
– Не-е-ет! – закричал Даркус.
Лукреция Каттэр ткнула пальцем в кнопку на панели управления. Дверь скользнула на место, закрываясь. Даркус принялся пинать Лукрецию ногами. Она крепче сдавила его шею, чуть не задушив, а потом отшвырнула в угол. От удара о стену из Даркуса выбило весь воздух. Он упал, неловко подставив руку. Запястье хрустнуло, и Даркус закричал от боли и отчаяния.
– Папа!..
– Ничтожество! – прорычала Лукреция Каттэр. – Наслаждайся последними мгновениями своей жизни! Как только твой папочка у тебя на глазах превратится в жука, я прикажу ему убить тебя!
Торжествуя, она нажала одну за другой ещё несколько кнопок. В капсуле вспыхнул свет. От окукливателя донёсся странный воющий звук.
–
Даркус поднял голову. В комнату, перекувырнувшись в прыжке, влетела Новак. Усики у неё на макушке стояли дыбом. Сверкая чёрными фасеточными глазами, она обрушила на мать шквал ударов.
Лукреция Каттэр от неожиданности растерялась, и Новак сбила её с ног. Лёжа на спине и слабо дрыгая жучиными ногами, Лукреция на миг показалась даже смешной, но тут же оттолкнулась от пола человеческими руками и, перебирая всеми шестью конечностями, бросилась на дочь. Новак с придушенным криком, словно в каком-нибудь фильме о кун-фу, подпрыгнула и нанесла матери удар ногой в челюсть. Голова Лукреции Каттэр запрокинулась.
– Новак, где Жерар? – спросил Даркус.
– С твоим дядей, – ответила Новак. – Он ранен.
Тут прибежала Лин-Лин и взглянула на Новак и Даркуса. На лице не дрогнул ни один мускул.
Лукреция Каттэр, лёжа на полу, прорычала:
– Лин-Лин! Взять её!
Даркус пришёл в ужас. Новак не справится с двумя противницами сразу! Но лицо телохранительницы оставалось бесстрастным. Она не двинулась с места.
Даркус подполз к панели управления, приподнялся, опираясь на здоровую руку, пока Лин-Лин не успела его остановить, и нажал те же самые кнопки, которых касалась Лукреция Каттэр. Свет в окукливателе погас, зловещий вой затих. Даркус осел на пол и тут увидел Бакстера: жук лежал под столом на спине, задрав кверху все пять ног. Даркус сгрёб жука в ладони.
– Нужно вытащить оттуда папу, – сказал он Бакстеру. – Только как?
Лукреция подняла надкрылья и развернула прозрачные крылья. Окончательно оправившись от удара, она взмыла в воздух.
Новак развернулась и легко взбежала по стене на высоту трёх метров, выполнила кувырок назад и обеими когтистыми ногами ударила по голове Лукреции Каттэр. Та завизжала.
– Я тебя на куски разорву! – завопила Лукреция, бросаясь на дочь.
Новак прошлась колесом, спасаясь от атаки. Лукреция была сильнее и намного выше ростом, но она уступала дочери в ловкости.
