— Шекспир пишет о могуществе добра, о честности и верности, — произнесла миссис Бейкер. — В его пьесах властвует любовь! Любовь, перед которой все армии, битвы, пушки… просто ничто… — Она смолкла, только губами шевелила, договаривая что-то про себя. А потом прошептала: — Весь Шекспир — о вечной любви. Отдайте мне книгу.
Я протянул ей том Шекспира, и тут класса открылась, вошёл мистер Гвареччи, а за ним — мистер Бредбрук и ещё два члена совета.
— Миссис Бейкер! — окликнул её директор.
Мы с миссис Бейкер продолжали держаться за книгу, я её так и не выпустил, а она не забрала.
— Миссис Бейкер, вы, разумеется, знакомы с мистером Бредбруком, председателем попечительского совета. А это мистер Смилзо. Ну, а миссис Сидман вы отлично знаете. Она вернулась из Коннектикута. Она теперь тоже член совета.
Миссис Бейкер со всеми поочерёдно поздоровалась.
— Как приятно видеть вас снова, миссис Сидман, — сказала она.
Та улыбнулась. А глаза её так и бегали, так и зыркали во все стороны. Она пыталась скрыть тревогу, но явно ждала чего-то ужасного.
— Миссис Бейкер — в числе наших лучших учителей, — сообщил гостям директор.
— И у неё сегодня будет возможность это продемонстрировать, — добавил мистер Бредбрук, а потом, кивнув на книгу, которую мы продолжали держать вместе, спросил: — Ну-ка, ну-ка, с чем вы хотите познакомить пытливый юный ум?
Миссис Бейкер взглянула на меня, потом на него и отпустила Шекспира.
— Это драматургия, классика, — пояснила она немного растерянно. — Шекспир.
Мистер Бредбрук подошёл к моей парте — рассмотреть книгу поближе. Потом взял толстый том в руки, взвесил на ладони. Оценивающе поглядел на позолоченные обрезы, потрогал пальцем красную ленточку-закладку, прикреплённую к корешку.
— Неужели школа закупает такие дорогие книги? — с тревогой спросил он.
— Это мой личный экземпляр, из дома, — отозвалась миссис Бейкер.
Мистер Бредбрук повеселел и, с облегчением вздохнув, перевёл взгляд на меня.
— Как думаешь, юноша, понравятся тебе пьесы великого драматурга?
— Я уже прочитал несколько, хорошие пьесы.
Мистер Бредбрук оживился.
— В твоём возрасте я легко запоминал большие отрывки и часто читал вслух, на уроках и на концертах. Возможно, тебе тоже захочется выучить что-нибудь наизусть из Шекспира. Возможно, в один прекрасный день ты даже захочешь что-нибудь прочитать для публики, на свой вкус.
— Уже читал, — буркнул я.
— Или миссис Бейкер сама подберёт тебе отрывок для чтения. Думаю, тебе понравится. Заучишь пару строк. — С этими словами он погладил меня по голове. Честное слово, без дураков! Протянул руку и пригладил вихор на макушке.
Данни Запфер чуть со стула не свалился.
— Он знает наизусть довольно много, — сказала миссис Бейкер.
— Да ну? — Мистер Бредбрук удивился. — Так давайте послушаем мальчика!
Миссис Бейкер взглянула на меня пристально, но я ничего не смог прочесть в её глазах. Ну, допустим, там — смертельная угроза. Наверно, я к этим угрозам уже так привык, что перестал их распознавать.
— Итак, Холлинг Вуд? Ты знаешь что-нибудь наизусть? — требовательно спросил мистер Гвареччи.
Я чуть не брякнул: «Чурбаны, камни! Нет, вы хуже их!», но что-то во взгляде миссис Бейкер подсказало мне, что от таких цитат лучше воздержаться.
И от проклятий Калибана, пожалуй, тоже.
И тогда я прочитал монолог Антония о Бруте:
Мирил принялась аплодировать.
А вслед за ней все, даже Дуг Свитек.
Я посмотрел в глаза миссис Бейкер.
— Азалия, — одними губами произнесла она.
— О чём эти стихи? Что он прочитал? — спросил мистер Бредбрук.
— Шекспир пишет о могуществе добра, о честности и верности, — ответила ему миссис Бейкер. — Теперь я попрошу мистера Гвареччи и наших гостей сесть — вон на те места, в конце класса, и мы начнём урок.
Она прошла к доске.
— Давайте составим схему этого предложения, — сказала она и размашисто написала на доске:
— Кто догадался, каким членом предложения являются «чурбаны и камни»? И что в предложении опущено? — спросила она у всего класса.
