Правда, были и такие люди, как Рутилий Руф, который хотел ограничить лихоимство властей, обуздать алчные аппетиты откупщиков, добиться того, чтобы и в провинциях установились справедливые порядки. Тиберий Гракх делал все возможное, чтобы обеспечить беднейшим слоям сограждан достойную жизнь. Среди тех, кто осуждал всевластие денег, стоик Сенека, ставший доверенным лицом императора. Он писал: «Эта вещь, которая держит в плену такое множество начальников и судей, которая и делает их начальниками и судьями, эта вещь – деньги. С той поры как деньги стали предметом культа, истинная ценность вещей пришла в забвение; поочередно становясь то торговцами, то товаром, мы интересуемся не тем, что есть та или иная вещь, а тем, сколько она стоит».
Похоже, что этим должна переболеть каждая эпоха. Остановить это безудержное наступление богатства было трудно, оно захватывало души людей подобно тому, как дикий и вульгарный вояка захватывал беззащитные города, грабя, насилуя, убивая, растлевая. Победить его могут высокая культура в сочетании с долгом, долгом служения отечеству, высшие принципы и идеалы.
Вероятно, трудно было удержаться перед соблазном, когда богатство плывет само в руки. Гениальный Гораций (65 г. до н. э. – 8 г.), признанный лирик Европы, певец «золотой середины», жизнь которого совпала с важнейшим этапом в истории Рима, т. е. с падением Республики и установлением Империи, сражавшийся в рядах армии Брута, а затем перешедший в стан Октавиана Августа, его победителя, писал так:
Он и в самом деле получил от Мецената, известного богача, одного из столпов идейно-политической программы Августа, маленькое имение среди Апеннин в подарок. И он благословлял империю и ее вождя и, конечно же, имя своего благодетеля – Мецената, без которого жизнь была бы куда труднее. Он писал: «Славный внук, Меценат, праотцев царственных, о отрада моя, честь и прибежище!» Ему восторженно вторил и Вергилий, писавший в «Георгиках»: «Будь же со мной и моей начатой сопутствуй работе, о украшенье, о часть моей величайшая славы, ты, Меценат!» Многие говорили вполне искренне. Мы живем в иную эпоху.
