Это случилось давным-давно, когда существовали те, о ком забыли или почти забыли. В то покрытое древностью время маги, ведьмы, гномы, тролли и десятки других мистических существ, были не сказочными персонажами, а реальными соседями, а то и собратьями человека, как всегда, где-то доброго или жестокого, храброго или трусливого, где-то дальновидного и целеустремленного, вписавшего свое имя, достойного уважения и подражания поступками, навечно в легенды! Борьба добра со злом воплотилась в данном произведении в противостоянии двух гордых народов, и на фоне этого дуализма, четверо главных героев – заговоренных, отправляются в полное опасностей и непредсказуемости приключение…
Он ждал, таясь во тьме,
Он ждал, с ножом в руке.
Дождался он, что ждал,
И кровь пролилась там!
Ночные сумерки освещали костры, лагерь, расставив множество часовых, был погружен в тревожный сон. Во тьме выли ночные хищники, в воздухе стоял запах прелой травы, животных и пота. Часовые недовольно переглядывались, в их едва слышном разговоре можно было уловить чувство тревоги. Дело заключалось в том, что на пятнадцатые сутки пути, отряд забрел в земли невысоких песчаных холмов. И хоть на карте, сделанной несколько месяцев тому назад разведочными группами, этот участок и значился как "небольшая пустынная гряда холмов, где опасность могли представлять лишь ядовитые насекомые", то сейчас, все же что-то более грозное таилось во тьме.
Собственно, чувство это до недавней поры особо не давало о себе знать. Как правило, в подобной ситуации была лишь настороженность и не уютность чужой земли. Но на смену этим простым чувствам на людей стала все более находить тревога, как будто что-то или кто-то надвигался на них и явно не с добрыми намерениями. Клерк, Цетрик и их два брата почувствовали в силу своих качеств раньше остальных это странное ощущение чувство надвигающейся беды. Обходя часовых, они лишний раз настораживали их на внимательность, после чего присели возле одного из костров. Положив свое верное оружие на колени, Клерк задумчиво проговорил:
– Значит, все мы испытываем тревогу, все приготовились, но я не пойму, что это?!
– Как и все мы, – добавил Цетрик.
В это время к ним подошел один из воинов по имени Тнязь и проговорил:
– Все собрались поплотнее, в одно более сжатое кольцо. Все настороже, но будем надеяться на....
Тнязь не успел докончить свою мысль, а Клерк, как оказалось, не зря достал лук. Взбесившееся кони встали на дыбы, и, если бы не энергетическая черта, удерживающая их, давно разбежались бы....
…Они нахлынули с многих сторон лагеря, если быть более точным, они вылезли из-под песка, из скрытых доселе тайников. Их было множество, огромных волосатых существ. Ряды лагеря дрогнули, ибо враг напал с той стороны, откуда даже не предполагалась опасность. Теперь было понятно, с кем предстояло иметь дело: это были санталы. Близкая расположенность врага, внезапность и стремительность сыграли свое дело. Губительное для многих воинов, но небольшое замешательство сменилось в яростный бой сопротивления!
Санталы были вооружены большими дубинками и топорами и, лишь в редких случаях, мечами. Их грозное оружие сеяло смерть направо и налево, рассекая стальные панцири и кольчуги, словно бумагу.
Клерк был одним из первых, кто уже с первых мгновений боя взял инициативу в свои руки. Вправо и влево, вперед и назад молниеносно его стрелы, звеня, вылетали из лука, каждая из которых, благодаря точности и силе, безжалостно настигали врага.
Воздух сотрясался боевым кличем людей, но из трехсот воинов теперь не доставало значительной части, и скольким еще предстояло пасть в эту ночь....
Цетрик, что находился невдалеке от Клерка, виртуозно и великолепно орудовал небольшим мечом, его удары казалось, были необыкновенно плавными и в тоже время быстрыми и эффективными. Уклоняясь от ударов грозного оружия, он наносил удары, которые смело можно было назвать ударами самой смерти.
Невдалеке от центра лагеря, между четырех костров, стоял, сжимая меч, самый молодой из четверых заговоренных – Лугос. Ему шел всего двадцатый год и опыта подобных битв у него не было. Рядом с ним, плечом к плечу стоял другой воин. Не успел Лугос прийти в себя, как из тьмы выбежало одно из этих страшных созданий. Казалось, что восстал какой-то ужас ночи. Шкура его была облеплена песком, огромная, безобразная голова с ухмылкой скалилась. Но не успел он задействовать в дело утыканную зубьями дубину, как его голова была разрублена напополам вместе со шлемом высоким старым воином, что находился подле Лугоса. Нанеся мощный и стремительный удар, воин, перепрыгнув через сведенное смертельной агонией тело, бросился на следующего противника. Лугос сжал рукоять меча до боли в пальцах и уже собирался побежать вслед за ним. Везде бушевали яростные стычки, как вдруг на месте только что убитого, появились двое его сородичей, которые, следует признать, оказались активнее своего предшественника. Лугос, окончательно пришедший в себя, достойно принял бой, отбив и уклонившись от нескольких ударов. Потом он в свою очередь сделал выпад и с силой полоснул по бедру одного из них: сталь глубоко ушла в плоть. Подкошенный, противник рухнул на землю. В следующую секунду Лугос отскочил назад, но не настолько далеко, чтобы уйти от удара топором второго сантала, и, не успев защититься или увернуться, наисильнейшим ударом в грудь был откинут через один из костров, где и затих, потеряв сознание.
