Этот наполненный мудростью и состраданием роман соединяет жизни отдельных людей с коллективной памятью Европы. Ирен работает в агентстве, которое занимается расследованием преступлений немецких фашистов. Ее насущная задача – вернуть владельцам тысячи и тысячи вещей, найденных на территории концентрационных лагерей. За каждой вещью стоит судьба человека, и Ирен, совершенно не жалея себя, разбивая вдребезги личную жизнь, пытается заниматься реконструкцией. Что, например, может рассказать выцветшая кукла Пьеро, или медальон с Богородицей, или несвежий платок с вышивкой? Какие тайны их окружают? Кто они, их владельцы, попавшие в горнило истории, и кто их потомки? Блестяще написанная книга с большой эмоциональной интенсивностью показывает, как прошлое влияет на настоящее, как память преображает историю, делая ее иногда страшной, а иногда вдохновляющей летописью человеческих судеб.
Свидетелям – всем мужчинам и женщинам, благодаря которым память об исчезнувших остается живой
Тайю, моей бабушке
«И эти безмолвные слезы вещей, навсегда покинутых их владельцами. Униженных прикосновениями чужих рук, точно непогребенные тела, позаботиться о которых некому. Кто никогда не видел, как рыдают мертвые вещи, тот ничего не видел и не слышал о печали».
Gaelle Nohant
LE BUREAU D’ECLAIRISSEMENT DES DESTINS
Каждое утро она едет через лес. Пробираясь сквозь непроницаемость древесных стволов и ночной мрак, Ирен чувствует, как лес отдает ей что-то первобытное, возрождающееся снова и снова, прах призраков и перегноя. Она ведет машину, включив желтый луч фар, и понемногу выбирается из тьмы на свет.
В маленьком городе свежеперекрашенные ставни отворяются без скрипа, каминные трубы выдыхают дым в туманное утро. Ничто не ускользнет от неусыпного ока соседей, ничего от них не скроешь. Ирен замечает, как мясник поднимает железные жалюзи своей лавки. Когда она дружески машет ему рукой, он хмурится, во взгляде – мутная поволока недоверия. Она уже двадцать пять лет здесь, но для жителей Бад-Арользена до сих пор иностранка. Эта француженка – ах да, она всех их тайно осуждает. И вот повадилась с такими же, как сама, ворошить старые истории, которые пора бы отправить на покой.
Она резко тормозит, пропуская велосипедиста, потом едет по длинной аллее, которая змеится меж деревьев, вдоль рощи. Дальше, в парке, – современные здания, в них укрыты десятки километров архивных листов и папок, и можно часами ходить мимо них, так и не услышав таящихся внутри воплей или недосказанностей. Нужно иметь тонкий слух и терпеливые руки. Знать, что ищешь, и быть готовым найти то, чего совсем не искал.
Каждую скромную папочку Ирен всегда раскрывает с душевным трепетом. Впервые поднявшись по этим ступеням, она прочитала вывеску «Интернешнл Трейсинг Сервис», еще не понимая, что это значит.
Девчонка, покинувшая родину из стремления к независимости, обернувшегося любовью, – вот кем она была, когда сама решилась последовать за женихом в лесистый край, где от нее потребовалось немало желания и воли, чтобы прижиться, и у нее все равно до конца не получилось. В конце концов, это местечко все же не так уж далеко от того, что называют своим домом. Даже после того, как любовь оставила ее, когда она уехала на окраину города с ребенком, пытающимся жить на два дома, ей и в голову не пришло покинуть его. Потому что каждый раз, поднимаясь по этим ступеням, она чувствует себя на своем месте. Исполнительницей миссии, возвышающей и облагораживающей ее.
В первый день ее поразил запах. Плесени, старой бумаги, порошка для ксерокса и остывшего кофе. Еще не успев осознать, она уже вдохнула тайну, запертую в этих стенах, в этих бесчисленных ящичках, этих папках – стоило ей пройти мимо, как их торопливо закрывали.
Сегодня ее встречает музыкальная разноголосица всевозможных «Хеллоу, Ирен» и череда приветливых улыбок, когда она проходит первый коридор и поднимается по этажам. Она приросла к этому месту. Оно – улей, и пчелы к нему слетаются отовсюду понемножку. Их имена меняются – как в калейдоскопе: Микаэла, Хеннинг, Маргит, Арье, Кэтлин, Казимеж, Дорота, Констанца, Игорь, Ренцо, Франсуа, Диана, Гюнтер, Эльзеар, Кристиан…
Она раскладывает на рабочем столе папки с делами, раскрывает ежедневник на сегодняшней дате: 27 октября 2016 года. Поднимает рулонную штору. Сероватый свет падает на фотографию сына в серебристой рамке – единственную личную нотку в этой комнате, где громоздятся кучи книг и папок – и только она владеет ключом от этого кажущегося беспорядка. На снимке Ханно хохочет во все горло. Это было четыре года назад, на его шестнадцатилетие. Она все поддразнивала его, держа палец на спусковой кнопке фотоаппарата. Потом пообедали в пивной в центре города, она разрешила ему выпить немного игристого вина: «Только папе не говори». – «А знаешь, папа уже давно разрешает мне пить пиво», – улыбнулся Ханно. Он был так красив – кудрявые волосы и горделивый огонек в черных глазах. Как будто все дальше и дальше уходил в свою мужскую жизнь.
От этого ее бросило в краску. А сама-то она разве не ушла? И никому не позволила ее удержать. Не станет она настойчиво удерживать Ханно.
