Опрос жильцов дома не дал ничего нового, за исключением показаний соседки, живущей на втором этаже над квартирой Натальи. Она уверяла, что около половины двенадцатого ночи внизу был скандал. Орала в основном Лиганова. Ей отвечал мужской голос, но мужчина не кричал, а, судя по интонациям, пытался успокоить ее. Все это продолжалось недолго — не более пяти минут, затем хлопнула входная дверь — и все стихло.
— Почему вы уверены, что хлопнула именно входная дверь? — уточнил Колюня.
— Она у Натальи особенная, бронированная, — объяснила соседка. — Дом у нас простой, панельный, вери в комнатах из фанеры, внутри пустые — ими так не грохнешь.
— Если вспомните что-либо еще, позвоните мне, — попросил опер и дал женщине свою визитную карточку.
Наталью Чупрун решил пока не арестовывать: за исключением показаний Веры Матвеевны против нее не было никаких улик. Убийцей при ее хрупкой комплекции она тоже быть не могла — на удар, вызвавший у Шарля остановку сердца, у нее не хватило бы ни сил, ни умения. Максимум, что удалось бы инкриминировать Лигановой, — это соучастие в убийстве, но без серьезных улик и это было невозможно.
Колюня ограничился тем, что поставил на прослушивание квартиру и телефон (при обыске его коллеги незаметно установили «жучки»), а у подъезда Натальи оставил дежурить оперативника Женю Сечкина, чтобы, при необходимости, он мог проследить за девушкой. Опер надеялся, что испуганная обыском Лиганова попытается связаться с таинственным любовником, имени которого она так и не назвала.
Вернувшись домой, Чупрун первым делом позвонил Денису.
— Так и не удалось мне выбраться в рузаевский магазинчик, — вздохнул он. — Дел прямо невпроворот.
— К Лигановой ездил?
— К ней, родимой. А ты молодец, здорово нам подсобил. Похоже, Наталья по уши увязла в этом деле. Квартира отмыта до стерильности, да и девица здорово нервничает. Наверняка убил Шарля ее хахаль, а она была соучастницей преступления.
— Лиганова что-нибудь сказала?
— Пока молчит. Категорически отрицает, что Шарль к ней заходил. Завтра утром допрошу ее в управлении.
— Я могу чем-то помочь?
— Ты уже сделал все, что мог, — довольно усмехнулся Колюня. — Не беспокойся, теперь-то уж я дожму этуцыпочку.
— Удалось установить личность двойника Шарля, которого вчера из окна выкинули?
— Это было нетрудно. Второй покойник — брат-близнец нашего атташе, Огюст Айм. Крупный торговец антиквариатом.
— Торговец антиквариатом? — взволнованно повторил Денис. — А он случайно не связан с контрабандой предметов старины?
— Связан, — насторожился опер. — А почему ты спрашиваешь? Тебе что-то известно?
— Да нет, просто есть одно предположение. Скорее всего это моя фантазия, но слишком уж странное совпадение.
— Какое еще совпадение?
— Да, понимаешь, в Рузаевке я узнал кое-что интересное. Глеб Бычков рассказал, что утром его вызывал к себе Психоз. Несколько дней назад в перелыгинской церкви украли челюсть святого великомученика Евфимия Многострадального. Психоз хочет ее вернуть.
— Челюсть? — изумился Колюня. — Во дают! Совсем народ охренел.
— Не скажи. Такие реликвии ценятся даже больше, чем иконы. Челюсть была оправлена в золото со вставками из драгоценных камней, так что, как видишь, вещь вполне антикварная. Мало того что дорогая, так еще охраняет от нашествия гусениц и помогает в страсти пьянства и запоя.
— Нам в управлении такая бы не помешала, — задумчиво произнес опер. — Само собой, я имею в виду не гусениц. И что с этой челюстью?
— Настоятель храма игумен Прокопий по каким-то своим соображениям не хотел, чтобы вокруг этого дела поднялся шум, поэтому в милицию обращаться не стал, а вместо этого пришел за помощью к Психозу. Вот я и подумал — вдруг братья Аймы каким-то образом связаны с похищением челюсти. Возможно, они даже ее заказали. Тогда становится понятным, почему их убили и для чего устроили обыск в квартире Шарля.
— И не только в квартире Шарля. Номер Огюста в гостинице «Метрополь» тоже кто-то обыскивал.
— Вот видишь! — вдохновился Денис. — Это только подтверждает мою версию.
— Мы с полковником сами уже думали на эту тему. Только Наталья в такой расклад никак не вписывается. Я почти уверен, что Шарля прикончил ухажер Лигано-вой, и скорее всего из ревности. Маловероятно, что она тоже замешана в похищении челюсти.
— Но версия была красивая, — с сожалением вздохнул Денис.
— Что, детективный зуд покоя не дает? — усмехнулся Чупрун.
— Есть немного, — покаялся Зыков.
— Ладно, так уж и быть, подкину тебе работенку.
— Какую? — оживился журналист.
— Сходи к Андрею Сикорскому, хозяину бернского зенненхунда. Узнай, есть ли у него алиби на вечер убийства, да расспроси его про отношения с Шарлем Аймом. Он сейчас зол на атташе, а ты парень умный, в разговоре приятный, может, он и сболтнет что-либо полезное. Судя по всему, Сикорский тут ни при чем, но поговорить с ним стоит, а мои ребята все при деле — работы невпроворот.
— Отлично! — обрадовался Денис. — Сегодня уже поздно, так что отправлюсь к нему завтра с самого утра.
— Эх, молодость, молодость, — повесив трубку, завистливо вздохнул Чупрун.
