Отъехав на несколько километров, примерно на то место, где в прошлый раз считала раны, я остановилась и позвонила Ракитскому. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны приема».
Домой ехать нельзя. Может быть, там меня уже будут ждать. Откуда я знаю возможности Веры Чинаревой. Может, ей достаточно сделать один звонок – и все, сушите весла. К маме на дачу? Тоже исключено. Дом, работа, дача – там меня будут искать в первую очередь. Подруги? Нет у меня таких подруг, на которых можно полностью положиться.
Поколебавшись, я вытащила из сумки визитку. Самую обыкновенную, белую, с простым черным шрифтом. «Священник Елевферий Леонов». И телефоны. Звонить в собор я не решилась, домой – вроде, рано. Набрала номер сотового.
- Да? – почти сразу отозвался Левка.
- Это Лиза. Журавлева.
- А, привет. Как твой… полтергейст?
- Лев, мне нужна помощь! – взмолилась я. – Мне не к кому больше обратиться.
- Что случилось? – он сразу посерьезнел.
- Я не могу ехать домой. Меня там убьют.
- Кто, полтергейст?
- Лева, я серьезно! Мне некуда деваться! – я едва сдерживала слезы.
Он на мгновенье задумался.
- Где ты?
- За городом. В сторону Тосно.
- Можешь потерпеть три часа? Я сегодня на требах, где-то до восьми должен быть в храме.
- Постараюсь, - вздохнула я.
- Тогда на том же месте. В восемь.
Стерев кое-как с лица потоки туши, я включила печку. Тепло заструилось по ногам, но меня тут же начала бить мелкая дрожь. Не хватало только заболеть. Правда, я читала, что в экстремальных условиях люди простудными заболеваниями редко болеют – не дает выброс адреналина. Уж чего-чего, а адреналина у меня сейчас было в крови через край. Но сидеть в мокром все же не хотелось.
Въехав в город, я зашла в первый попавшийся универмаг и понеслась по отделам, хватая первые попавшиеся вещи примерно моего размера. Наконец все было куплено, я переоделась в кабинке во все сухое и чистое, от трусов до кроссовок, кое-как замотала прихваченным из аптечки бинтом колено и двинулась в сторону крохотной парикмахерской, которая притаилась тут же. Там мне вымыли и уложили волосы.
На первом этаже обнаружился кафетерий. Я взяла «капуччино», два слоеных пирожка с вишней и устроилась за угловым столиком. Если бы не огромный пакет с мокрыми вещами, можно было бы представить, что это обычный шоппинг. Правда, гуляя по магазинам, я вряд ли приобрела бы сидящие мешком канадские джинсы и простенький кашемировый свитерок с «жемчужинами». Да, к хорошему привыкаешь быстро. В бытность корректором или экскурсоводом я тоже вряд ли купила бы такой свитер, но совсем по другой причине: денег не было.
В пирожке попалась косточка. Не хватало еще зуб сломать. Впрочем, я бы с радостью на это согласилась. С условием, что это будет моя самая большая неприятность в этой жизни.
Значит, той женщиной, которая открыла мне дверь Вовкиной квартиры, действительно была Чинарева. Я-то ведь ее не видела. Глухой голос – то ли мужской, то ли женский – спросил: «Кто?» «К Брянцеву», - ответила я. Щелчки отпираемых замков, темная прихожая, быстрое движение за спинок. Дверь стукнула – и быстрый цокот каблуков по лестнице.
Вера решила, что именно я собирала на нее компромат. На самом-то деле ничего такого особо опасного мы не нашли, да и не искали. Но Брянцев… Зачем, спрашивается, он придумал всю эту ахинею? Могу предположить только одно. Он действительно хотел отхватить место начальника отдела – кстати, какого именно? – чтобы получить доступ к каким-то тайнам мадридского двора. Но потом нашел что-то более пригодное для шантажа.
Я позвонила Паше и попросила выяснить, на какой именно пост претендовал Брянцев.
- Зачем тебе это, Лиза? – привычно заныл Паша.
- Делай, что говорят! – рявкнула я и отключилась.
Ожидая его звонка, я выпила еще чашку кофе и съела пирожное со взбитыми сливками. По счастью, мне нет необходимости истерично следить за своим весом и взвешивать каждый огурец, высчитывая количество калорий. Примерно раз в три-четыре месяца на меня нападает нервный жор, и за несколько дней я набираю два-три килограмма (пояс юбки начинает врезаться в живот), но нисколько не переживаю, потому что знаю: стоит только прекратить жрать торты и ветчину по ночам, все незаметно растает.
В кафетерий вошел мужчина лет сорока. Взяв у стойки чашку кофе, он сел через столик, лицом ко мне и принялся разглядывать меня в упор. Ледяной взгляд, жесткий подбородок и совершенно неприметная внешность. Типичный киллер. Я занервничала.
Лежащий на столе телефон запел «Ой, да не вечер». Я дернулась так, что чуть не скинула его на пол.
- Отдел акционирования, - без лишних слов выдал Паша.
- То есть?
- Ну, отдел по работе с акциями. И с акционерами, - медленно, как недоразвитой разъяснил Паша.
По работе с акционерами… Что-то такое зашевелилось в моей голове, какие-то ржавые шестеренки.
- Паша, узнай, пожалуйста, поподробнее о «Верэксе». Всю историю, с самой регистрации. И еще… - я усиленно пыталась вспомнить, что там говорила Полосова, о какой-то еще фирме. – Да, узнай о такой фирме «Экспомет».
- Лиза, у меня и так дел по горло, не разорваться.
