— Вместо тебя мог бы сыграть Луи Хиггинс, — спокойно возразила Барбара, имея в виду адвоката, отмеченного в качестве одного из лучших игроков прошлого сезона, но уже ушедшего из фирмы и ставшего консультантом ряда крупных корпораций. — Он превосходный нападающий, да и согласился бы с удовольствием. В прошлом месяце я встречалась с его женой на родительском собрании, и она сказала, что Луи скучает по хоккею.
— Он не может играть за нашу фирму, потому что больше у нас не работает.
— Пол, ну ты же знаешь, что правила этого не запрещают.
— Все, Барбара, разговор окончен!
— Что значит — окончен?
— Да то, что сегодня буду играть правым нападающим.
«Ну как он не может понять, — думала Барбара, — что сколько ни бегай с клюшкой, повышения этим не добиться. Партнерам плевать, кто там у них правый крайний, лишь бы кто-то играл. А вот данное ей обещание Пол нарушил. Ведь прежде чем она приступила к занятиям, он обещал сказать Вэйну Коллинзу, чтобы его не занимали вечерами по четвергам. Как раз затем, чтобы избежать ситуации, подобной сегодняшней».
— Пол, а в сентябре, когда ты сказал Вэйну, что по четвергам будешь занят дома, что он ответил?
— Ничего.
— Ничего? Вообще ничего? Да быть такого не может! — Собравшись с мыслями, Барбара задала вопрос в форме, требовавшей конкретного ответа: — Пол, когда Вэйн выбирал время для полуфинальных матчей, ты сказал ему, что не сможешь участвовать, если игра будет назначена на четверг?
— Нет.
— Почему? — спокойно спросила она.
— Джеймс, Бентон и Коллинз на меня рассчитывают. — В последнее время у него появилась раздражающая манера перечислять партнеров в порядке старшинства, словно в официальном письме… — И вообще, что бы я им сказал?
— Правду. Что твоя жена ходит на семинар, и поэтому по четвергам ты сидишь дома с дочкой.
— Я как-то сказал это Бентону. Он хотел, чтобы в четверг вечером я задержался в офисе, а не брал работу на дом. Знаешь, как он отреагировал, когда услышал от меня твою так называемую «правду»? Сказал, что его Маргарет частенько пропускает занятия и ничуть по этому поводу не беспокоится. От нее не услышишь всякого вздора насчет того, что каждое занятие строится на основе предыдущего.
— Я не Маргарет.
— Может, и жаль.
— Что ты сказал?
— Ничего. Забудь.
— Пол, но почему ты не предупредил меня за несколько дней? Ведь ты должен был знать об этой игре.
— А зачем? Чтобы ты огорчилась раньше времени, и все эти дни корила меня за то, что тебе придется пропустить твой драгоценный семинар? — язвительно произнес Пол.
— Может быть, тогда мне удалось бы как-нибудь все уладить…
— Что уладить? — Теперь пришел его черед задавать вопросы. — Когда родилась Дженни, мы договорились, что один из нас всегда будет оставаться с ней. Я тогда сказал тебе, как к этому отношусь, и с тех пор мое мнение не изменилось: никаких нянек! Это слишком рискованно. Взять хотя бы ту изголодавшуюся по вниманию жену суперинтенданта, которая всю дорогу напрашивается посидеть с Дженни. Три с половиной месяца, каждый четверг ты ездила на Манхэттен на свои занятия и порой возвращалась за полночь, а я безвылазно сидел дома. Мне кажется, если один четверг дома посидишь ты, это будет только справедливо.
— Всякий раз, когда тебе хотелось уйти вечером из дому, — стояла на своем Барбара, — на хоккей, или просто встретиться с приятелями, ты уходил, не задумываясь. И сейчас, когда в моей жизни появилось нечто важное, не можешь посидеть дома даже раз в неделю. И при этом слышать не желаешь о няньках… Пол, не слишком-то ты обо мне заботишься.
— Вот как? — переспросил муж. — А ты обо мне заботишься? Думаешь, мне приятно: вернешься из офиса усталый как собака, а дома со стола не убрано, посуда не вымыта, постели не застланы да еще и книги раскиданы по всей квартире. Вот, наверняка твоя, — он схватил лежавшую перед ним на столике книгу, помахал ей, словно в подтверждение своих слов, и демонстративно выронил. Книга с гулким стуком упала на деревянный пол.
— Когда мы обсуждали этот вопрос, — спокойно произнесла Барбара, — то, как мне кажется, договорились, что я буду заниматься домашними делами в конце дня, когда закончу писать. Почему ты тогда не сказал мне, как к этому относишься?
Но Пол, кажется, не воспринимал ее доводы, как будто то, что ему подвернулась лежавшая не на месте книжка, оправдывало все его нападки.
— Раньше ты относила мои рубашки в прачечную, — гнул свое он. — Теперь мне приходится делать это самому. Ладно — рубашки, Барбара, но что стало с едой? Куда подевались говядина с жареной картошкой, луковый суп, салат «Цезарь» с твоей фирменной заправкой? Раньше тебе нравилось готовить, а что теперь? Разонравилось или ты позабыла, как это делается?
Барбара промолчала, предпочитая не отвечать на его упреки.