- Фу, ну и воняет он! Ты откуда, мужик? – спросил второй, рыжий варден с мечом, почесывая шелушащуюся кожу на щеке.
- Да он же вдрызг! – захохотал первый. – Посмотри на эту рожу.
- И куда его? К грудастой докторше или к альву?
- Предпочитаю дамочку: она хоть и поехавшая, но хоть смотреть приятно. А от этого с металлической рукой у меня мурашки.
- Согласен, - подытожил второй, хватая Бенедикта, сознание которого уплывало, под руки. – Крепкий старикашка, - донеслось как из-под воды.
Очнулся он от жуткого холода и не менее жуткой боли в ребрах от тряски грузовика по льду. Сколько прошло времени – Бен не понял, но мотор заглох, и дверцы распахнулись. Жмурясь от слабого электрического света, он разглядел только два темных силуэта, прежде чем получил на голову плотный душный мешок, смердящий машинным маслом и железом. Стянутые веревкой руки уже через минуту начали болеть. Его за плечо вели по гудящему от работы двигателей полу куда-то в недра корабля. Бенедикт пытался считать повороты и ступеньки, но сознание путалось, его знобило – так не должно быть от простых царапин. Его втолкнули в комнату. С трудом устояв на ногах, он зажмурился, когда с глаз резко убрали мешок. Светлая каюта с парой коек и многочисленными приборами служила лабораторией или лазаретом. Его привязали к кровати и молча предоставили лихорадке грызть его изнутри. Бен пару раз дернулся, но ремни закрепили на славу. Через пару часов, а может и дней ему на лоб легла прохладная тонкая ладонь, и склонилось расплывчатое лицо в обрамлении светлых волос.
- Лара? – пробормотал Бен пересохшими потрескавшимися губами. – Внучка?
- Это Санни, Ангейя – ас, - улыбнулось лицо. – Вы заразились чумой, но не бойтесь, я удалю зараженный глаз, и все будет в порядке.
Бен выздоравливал быстро. Прошли сутки – не больше, а температура спала. Видеть одним глазом было непривычно, но Санни Ай хорошо заботилась о нем. Он пытался задавать вопросы, но доктор вежливо уклонялась. На шестой день двое в черном вытащили ослабевшего и исхудавшего после болезни генерала в одним штанах и поволокли на палубу. Моргая от яркости света и снега, Бен не сразу понял, что деревянный эшафот, сколоченный как руна «альгиз», как дерево, приготовлен для него. Переступая босыми ногами от холода, Бенедикт с отрешенным спокойствием смотрел на выстроившихся людей Хейма со знаком «Ока» на спине. В общей массе солдат выделялся хилый очкарик – альв с протезом на правой руке. Его монашеская ряса изрядно полиняла и прохудилась, а символ единства одного в девяти мирах на груди вышили поверх другими нитками. Монах махнул рукой, и Бена споро привязали к руне вниз головой. Ощущая холод голой спиной, Бенедикт закрыл единственный глаз, готовясь к любому исходу, будь то пытки или смерть. Медленно падал снежок, голова тяжелела от прилившей к мозгам крови – так шли минуты.
- Что это вы здесь устроили? – похоронную тишину прервал властный тихий голос.
Альгиз покачнулся и рухнул горизонтально. Бен распахнул глаз. Ремни на запястьях и лодыжках ослабели. Сильные руки поставили генерала вертикально, набросили на окоченевшее тело куртку.
- Рад тебя видеть, старый друг, - сказал Хейм Иргиафа, обнимая Бенедикта и хлопая по спине.
Время не пощадило Хейма: вокруг темно-зеленых глаз залегли глубокие морщины, черные волосы стали белоснежными. Суставы скрутило артритом, позвоночник согнулся, но силы в нем было еще хоть отбавляй. Он все еще излучал властность и угрозу. Ничто не могло сокрушить его, ничто не способно остановить, потому что Бен с ужасом заметил, что рука его выше запястья, не скрытая перчаткой – сухая и посиневшая от утгардовой чумы.
- Не могу сказать того же, - усмехнулся Бен, прикасаясь к повязке на правом глазу.
- Доктор спасла тебе жизнь, - заметил Хейм. Его взгляд блуждал по лицу генерала, словно не мог найти точку опоры. – А кое-кто, - он обернулся к монаху, у которого нервно задергалась голова, - хотел эту жизнь отнять. – Он резко шагнул к монаху и за железную руку подтянул к Бену. - И ведь даже не сказал, что этой самой рукой похитил пару сотен детей. Не сказал, что забирал их в Нифльхейм и отдавал на корм драуграм, чтобы чумой заразить. Да, ей же вырвал сердца Ларе Ангейе-Смит и ее мужу Ханту, оставил их дочку сироткой.
Ударить монаха Бенедикт не смог: свалился от слабости, рыча и брызжа слюной, как раненый волк. Хейм безразлично смотрел как он барахтается.
- Заприте моего старого друга в месте с хорошим видом на Хеймдалль. Не хочу, чтобы он скучал.
- Я убью тебя, - просипел Бен. – Я уничтожу вас всех. Даже если придется подохнуть самому.
- Да-да, - Хейм ударил скулящего от страха монаха ногой в живот. – Отправьте его глаз матери Ангейя. Других частей тебя ей не достанется.
Тошно стало!
Стоит на мысу
в обличье страшном
Волчья сестра.
Все же без жалоб
буду ждать
по всей охоте
Хель прихода.
