– Ты, Андрюша, случайно, не забыл о нашей договоренности по поводу аренды мной флигеля? – несколько смущенно спросил брат.
– Как можно! Я же ведь только сегодня прекрасно понял, каким это будет дорогим подарком для твоей Оли! Да и для тебя, несчастного, – ухмыльнулся тот. – Так что все будет сделано в лучшем виде, братишка. Считай, что ты уже арендатор флигеля, которым так восхищалась твоя ненаглядная подруга, – заверил он брата. – К тому же, как и обещал, по сниженной цене: два с половиной франка за сутки.
– Большое тебе спасибо, Андрюша, за заботу обо мне и, соответственно, об Ольге!
Тот усмехнулся:
– Я же ведь, Степа, не забыл того, как ты еще во Владивостоке просил меня перед встречей Маши и сестер милосердия, прибывших туда из Порт-Артура после освобождения из японского плена: «Не будь эгоистом, Андрюша! Сам устроился – прояви заботу и о младшем брате!»
– Не усмехайся, прошу тебя, так откровенно плотоядно, – рассмеялся Степан Петрович. – А вот за Олю тебе, братишка, нижайшее спасибо! Ей-ей, не вру, – улыбнулся он.
А затем уже серьезно произнес:
– Поблагодари нашего отца за заботу обо мне и моей семье. И дай Бог ему здоровья на долгие годы!
– От всей души присоединяюсь, Степа, к твоим пожеланиям! – воскликнул старший брат, обнимая младшего.
Вскоре после отъезда Андрея Петровича несколько девочек из семей офицеров, живших на «Константине», в том числе и Ксения, были устроены в небольшую первоначальную школу в Пешри, пригороде Бизерты. И теперь каждое утро они на шлюпке подходили к низкому и пустынному берегу, незаметно переходившему в зеленый луг, не спеша пересекать который, по мнению Ксении, было одно удовольствие.
Проводив дочь в школу, Степан Петрович пригласил Ольгу Павловну прогуляться по городу, благо что ялик с матросом Плетневым, неизменным разъездным командира «Гневного», ожидал его у трапа «Константина».
После швартовки Степан Петрович отослал Плетнева с яликом на свой миноносец.
– И куда же это мы с тобой направимся, Степа? – заинтересованно спросила Ольга Павловна, лишь изредка сходившая с борта «Константина» за время его стоянки в бухте Каруба, так как продовольственные пайки, выделяемые французской администрацией для семей офицеров эскадры, доставлялись прямо на судно. А для того, чтобы «пройтись» по магазинам, свободных денег в семье просто не было.
Тот же загадочно улыбнулся:
– Прежде чем пройтись по магазинам, – Ольга Павловна скептически глянула на него, словно прочитавшего ее невеселые мысли, и подумав про себя: «Это с нашими-то деньгами?!» – я предлагаю тебе, дорогая, посетить одно, как мне кажется, довольно уютное местечко, которое тебе, несомненно, понравится.
– Ты меня заинтриговал! – рассмеялась та, однако насторожилась, почувствовав в его голосе какие-то, как показалось ей, неуловимые, но давно знакомые нотки, предвещавшие что-то весьма необычное: уж очень хорошо она узнала своего дорого человека за прожитые вместе с ним годы.
Тот же, почувствовав ее явную заинтересованность, взял ее под руку и уверенно зашагал по набережной. Встречавшиеся им иногда офицеры – и русские, и французы – приветствовали капитана 1-го ранга отданием воинской чести, и Ольга Павловна еще крепче прижималась к его столь надежной во всех отношениях руке.
Когда же они, подойдя к одному из особняков, направились к его флигелю, Ольга Павловна непонимающе удивилась:
– Так ведь это же, если я только не ошибаюсь, тот самый флигель, который снимал Андрей Петрович! Я, случайно, ничего не перепутала?
– Нет, дорогая, ты права. Права и в том, что Андрюша снимал его. Вот именно, что снимал, – согласился Степан Петрович, доставая ключ из кармана мундира, вид которого явно озадачил его спутницу.
А когда он открыл входную дверь и широко распахнул ее, то торжественно произнес:
– Прошу вас, мадам, пройти в наши хоромы!
Ольга Павловна с замирающим сердцем вошла в уже знакомую прихожую и растерянно спросила:
– Я уже ничего не понимаю, Степа. Какие это еще такие «наши хоромы»?!
Тот же, по-хозяйски повесив фуражку на крючок вешалки, как можно небрежнее, хотя его сердце замирало от предвкушения близости с любимой женщиной, пояснил:
– Чего же тут непонятного? Это теперь место наших с тобой любовных встреч, дорогая!
Та пошатнулась, и Степан Петрович, вовремя подхватив ее за талию, провел в гостиную.
– Но ведь это же невозможно, Степа… – никак не могла прийти в себя Ольга Павловна. – Откуда же у нас с тобой могут быть такие деньги?! – почти простонала она, уже почти перестав что-либо соображать, но твердо уверенная в том, что такое может позволить себе лишь человек, располагающий немалыми средствами, коим ее супруг в данный момент никак не являлся.
– Неужто я пригласил тебя сюда только для того, чтобы обсуждать наши финансовые проблемы? – укоризненно посмотрел тот на нее.
И Ольга Павловна, увидев красноречивый взгляд истосковавшегося по женской ласке мужчины, обвила его шею руками и жарко прошептала:
– Какое же это счастье, любимый…
