Ольга Павловна и Ксения радостно переглянулись.
Глава семьи до дна осушил фужер с традиционной мадерой. Хозяйка же сделала лишь несколько глотков, а дети, как и отец, выпили до дна все содержимое своих фужеров… с апельсиновым соком.
Закусывали фруктами, каждый по своему вкусу, и шоколадом. Ольга Павловна радовалась при виде детей, уплетающих разную вкуснятину, которой были лишены в течение нескольких лет, за обе щеки. А затем ее глаза непроизвольно наполнились слезами. «Какое же счастье, что судьба свела меня со Степой!» – уже в который раз подумала она и признательно посмотрела на супруга, свою надежную опору уже в течение многих лет.
Тот же, поймав этот красноречивый взгляд, все понял и обнял ее. А дети при этом понимающе переглянулись. Ведь для них нежности родителей были не в новинку. И тем не менее, Ксения не смогла иронически не заметить:
– Папа обнимает тебя, мама, так, как будто только что встретил после долгой разлуки!
Степан Петрович улыбнулся, а Ольга Павловна, пристально глянув на дочь, укоризненно сказала:
– Дай Бог, Ксюша, чтобы тебе встретился мужчина, который бы и тебя так же обнимал через семнадцать лет после встречи с ним.
Та же вздохнула:
– Просто ты счастливая женщина, мама.
Павел же, иронически глянув на отца, саркастически отметил:
– Вот что значит быть женщиной, папа, – обнял ее мужчина, и она уже на седьмом небе от счастья…
– И чем же это мы, мужчины, отличаемся от них? – задал проверочный вопрос отец, явно заинтересованный тем, что же ответит ему сын.
Тот снисходительно посмотрел на притихших мать и сестру:
– У мужчины, конечно, должна быть любимая женщина. Это само собой. Но для полного счастья одного этого недостаточно. – Ксения иронически зыркнула на него. – Он, как мне представляется, может быть счастлив лишь тогда, когда добьется чего-то существенного в жизни или, во всяком случае, будет стремиться к этому. Вот взять хотя бы тебя, папа, с дядей Андреем. Уважаемые всеми люди. Ведь когда ты вошел в актовый зал Морского корпуса вместе с представителями командования эскадры на наше выпускное собрание, то мне захотелось от гордости за тебя крикнуть: «Смотрите, ребята, это мой отец!» Еще бы! Ведь вы же флотские офицеры в пятом поколении! Флотская династия! А вот мне предстоит искать другие пути в жизни, ибо мечты о море так и останутся, к великому сожалению, несбыточными мечтами…
Павел как-то сразу сник, низко опустив голову, под свалившимся на него непомерным грузом крушения своих устремлений, гревших его душу еще с детских лет.
Степан Петрович тяжко вздохнул:
– В этом нет твоей вины, Паша. Эта же участь постигла и всех офицеров эскадры. Ты же честно выполнил свой долг, блестяще окончив Морской корпус.
А Ксения нежно обняла брата.
– Не грусти, Павлик. Ты непременно поступишь в Сорбонну и так же успешно окончишь его. А затем перед тобой откроется путь в науку, которой с успехом занимался наш с тобой достойный предок, Андрей Петрович Шувалов, ставший не только профессором университета, но и почетным членом Петербургской академии наук!
– Ты думаешь, что и я смогу достичь того же? – просветленным взглядом посмотрел тот на сестру. – Вернее, быть достойным памяти нашего предка, – уточнил он.
– Непременно, Павлик! Верь мне так же, как и я верю в тебя и в твое будущее!
Ольга Павловна промокнула платочком выступившие на глазах слезы счастья.
– А что это у тебя за шрам, Ксюша? – неожиданно спросил Павел, рассматривая ее левую руку. – Порезалась где-то? – предположил он. – Но уж очень какой-то ровный порез, – с сомнением заключил брат, вопросительно глянув на сестру.
Отец с матерью тревожно переглянулись.
– Да так, пустяки, Павлик, – как можно небрежнее ответила та, никак не ожидавшая такого поворота дела по прошествии уже более чем года после появления у нее этого шрама.
– А теперь расскажи о том, что было на самом деле, – требовательно сказал тот и пояснил: – Воробья на мякине не проведешь – сам был таким же.
И Ксения, не выдержав взглядов трех пар глаз, устремленных на нее, рассказала обо всех происшествиях, связанных с культом «силы воли», о которых посчитала возможным сообщить.
Ольга Павловна растерянно посмотрела на Степана Петровича, который только улыбнулся, вспомнив и о своих детских приключениях.
– Стало быть, у вас верховодил Жора Янцевич? – с долей уязвленного самолюбия спросил Павел.
– Выходит, что так, – согласилась Ксения, уже овладев собой после неожиданного для нее кавалерийского наскока брата.
– А ты, случайно, не питаешь к нему признательных чувств? – усмехнулся тот.
Ксения смерила его презрительным взглядом, который, как тот знал по собственному опыту, не предвещал ему ничего хорошего.
– Я просто уважаю решительных и отважных парней, Пашенька!
И это ее пренебрежительное «Пашенька» сразило его наповал, а Ксения поняла, что одержала очередную моральную победу.
– Не завидую тому мужчине, который рискнет связать с тобой свою жизнь! – парировал Павел.
