Бизнес полностью

— Алло?

— Кейт, это ты?

— Да.

— Ужнала меня? Это Майк.

— Майк?

— Ну да, он шамый! Майк Дэниелш! Щерт побери, Кейт, перештань…

— Майк, на часах… четыре тридцать семь.

— Думаешь, у меня чашов нет?

— Майк, ты мне спать не даешь.

— Ижвини, но тут такая жашада!

— Ты иди поспи, а утром разберешься. На трезвую голову.

— Да у меня ни в одном глажу! Ты вышлушай!

— Я слушаю. Слушаю пьяный бред. Проспись, Майк. Нет, погоди, ведь ты сегодня должен лететь в Токио?

— Шовершенно верно.

— Вот и хорошо. Тогда тем более надо поспать, Майк. А я сейчас отключу телефон. Как чувствовала, хотела еще с вечера…

— Да ты что? Я иж-жа этого и жвоню! Иж-жа Токио!

— Ну, что еще? При чем тут Токио?

— В шамолет не шяду.

— То есть как? Это еще почему? Ты обязан лететь!

— Да не шмогу я!

— Спокойно.

— Какое тут к щертям шобачьим шпокойно? У меня какие-то шуки вытащили половину жубов.

— Как ты сказал?

— Так и шкажал: какие-то шуки шраные вытащили половину жубов!

— Это розыгрыш? Дьявольщина, кто это говорит?

— Да это я! Школько раш повторять? Майк Дэниелш.

— Что-то не похоже на Майка Дэниелса.

— Да говорю же: я половину жубов потерял! Не шпи, Кейт!

— Я не сплю. Докажи, что ты Майк Дэниелc. Вот ответь: с какой целью ты должен лететь в Токио?

— Это еще жачем?

— Что ты орешь? Отвечай.

— Ну ладно, ладно! Кш. Парфитт-Шоломенидеш и я должны шовершить первый этап жделки по оштрову Педжантан ш Киритой Шинижаги, директором «Шимани-Аэрошпейш». Довольна?

— Нет, погоди.

— Ну, жадолбала меня! Какого?.. Алло! Алло! Кейт?

— …Я здесь. Продолжай. Что там у тебя с зубами?

— У тебя голош эхом отдает. Ты никак в шортир пошла?

— Какая проницательность.

— А вообще-то ты где? Тут, в Лондоне?

— Нет, в Глазго. Ну, выкладывай, что у тебя стряслось.

— Какие-то гады вытащили у меня половину жубов. Вот шмотрю в жеркало — рот крашный, жуть… ну, шучары!

— Остынь, Майк. Соберись с мыслями. Рассказывай все по порядку.

— Вышел проветрить можги. Жавернул в клуб. Вштретил девушку.

— Так-так.

— Ну, жашли к ней домой.

— Короче, надрался и снял шлюху. На совесть подготовился к самой ответственной командировке в своей жизни.

— Жабодать решила?

— Что-что дать?

— Ничего не дать! Жа-бо-дать, мать твою!

— Понятно. Итак, в клубе ты нашел свою мечту. А как тебя угораздило лишиться половины зубов? Может, в них стояли золотые пломбы?

— Шкажешь тоже!

— Видимо, у нее дома вас застукал ревнивый сожитель?

— Да нет же! Хотя трудно шкажать. Ну, я ее потишкал, выпили вишки, потом глажа открываю и вижу: каким-то ображом попал в швою квартиру, а половину жубов как корова яжыком шлижала! И куда мне теперь? Не лететь же в Токио беж жубов!

— Постой, ты очнулся в собственной квартире?

— Вот именно! В швоей шобштвенной! Лежа поперек койки. Четверть чаша нажад.

— С тобой кто-нибудь был?

— Ни души!

— Бумажник проверял?

— Э… не ушпел.

— Так проверь. И ключи заодно.

В трубке раздался глухой стук. Я хмуро изучала кафельные плитки на противоположной стене совмещенного туалета. Наконец Майк прорезался снова.

— Пошмотрел. Тут они.

— Ключи? Деньги? Кредитки?

— Вот они, шо мной.

— Из квартиры ничего не пропало?

— Пока не жаметил. Вроде ничего. Только жубы.

— Я правильно понимаю: ты с этой бабенкой раньше не встречался?

— Нет, ни ражу.

— Ее квартиру сумеешь найти?

— Нотинг-Хилл — похоже, где-то там. Нашколько я помню.

— Хотя бы какая улица?

— Ну… не жнаю… Пока мы к ней ехали, я в окно не шмотрел… Меня другим жанимали.

— Ну, разумеется. В этом клубе часто бываешь?

— Иногда жахаживаю… Кейт? Ты меня шлушаешь?

— Пока еще слушаю. Майк, а тебе больно?

— Больно, что влип, как шошунок. А рот будто жаморожен.

— Кровь сочится?

— Н-н-н… нет.

— На деснах остались ранки?

— Ранки? Обожди минуту.

Меня передернуло. Завернувшись в махровое полотенце, снятое с хромированной вешалки, я снова опустилась на сиденье унитаза. Настроение вконец испортилось. Я посмотрела на себя в зеркало. Ничего утешительного. С усилием запустила пальцы в спутанную копну волос.

Между тем Майк Дэниелc опять заговорил в трубку:

— М-м-м… Вроде ошталишь. Штуки три. Может, щетыре.

— Стало быть, зубы тебе не выбили, а удалили.

— Какой же придурок штанет ш бухты-барахты удалять щеловеку жубы? По-твоему, это был штоматолог?

— Не исключено. Кто-то из лондонских стоматологов в неурочный час решил прилично подзаработать. Молись, чтоб тебе не прислали счет.

— Не шмешно.

— Конечно нет. На самом деле ты просто уморительно шепелявишь, Майк. А вообще сейчас не до смеха.

— Рад, что еще шпошобен тебя пожабавить. Кроме шуток, Катрин, я влип по шамое некуда. Как мне быть?

— Ты об этом заявил?

— Куда жаявлять-то? В шекьюрити?

— Да нет, в городское полицейское управление Лондона.

— Э… жачем? Вряд ли там…

— А кому-нибудь рассказывал?

— Нет, только тебе. Да и то, наверно, жря.

— Ну, решай сам, стоит ли обращаться в полицию. Я лично… даже не знаю, как бы я поступила. Но в любом случае обязательно уведоми Службу безопасности.

— Чем же они мне пошодейштвуют?