Ответа он не дождался.
Наутро Коломнин проснулся от звука ритмичных ударов. Сидя за столом, Рейнер кухонным ножом рубил свинец, - готовил заряды картечи. Тут же стояло привезенное ружье, - очевидно, подверглось проверке. Был Женя не то что хмур. Скорее - не по-утреннему задумчив. - Пора, - объявил он. Коломнин, хоть и хотелось еще с часик поспать, рывком соскочил на пол. И - поймал на себе внимательный, исподволь взгляд.
Наскоро перекусив, вышли из дома. Но даже на улицу доносился могучий храп изнутри, - водитель все еще отсыпался после автопробега.
У крыльца стоял снегоход "Буран", возле которого крутилась тронутая паршой лайка.
При виде хозяина собака принялась нетерпеливо повизгивать. Лизнула подставленную руку. Но Рейнер, к несказанному огорчению пса, ухватил ее за ошейник и затащил в дом, где и запер. Удивленный Коломнин быстро замотал рот шарфом, - стояло не менее двадцати пяти градусов. Сам Рейнер, несмотря на отчаянный мороз, вышел в тулупчике на распашку.
В сумрачном рассвете потихоньку проявлялись соседние, полуразваленные бараки. На ближайшем вообще оказалась снесена часть крыши. Но из-под нее струился дым. Удивительно, но там жили люди. Меж бараками возвышалась водонапорная башня, на крыше которой было что-то нахлобучено.
- Гнездо это под снегом. Аист сюда каждую весну прилетает. Красивый такой. Но - нахалюга! Целыми днями по поселку побирается, - Рейнер забрался на снегоход. Дождался, пока сзади устроится гость. Застегнул ворот байковой рубахи. - С Богом!
Они углубились в тайгу, свернули с ухоженной трассы на порошу. Коломнин оглянулся, - кругом тянулся лес, и ничто больше не указывало на близость человеческого жилья.
Минут через тридцать, попетляв, Рейнер заглушил снегоход.
- Здесь оставим, - объявил он. - Дальше на "Буране" не проедешь. Пешком погуляем. В самом деле тайга загустела. Сумрак в чаще неохотно отступал перед нарождающимся днем.
- А найдем? - опасливо засомневался Коломнин.
Рейнер недоуменно оглянулся, - он попросту не понял вопроса.
- Да нет, это я так.
Пожав плечом, Рейнер двинулся первым. Коломнин поплелся следом, старательно глядя под ноги.
- Тебе страшно здесь не бывает? - произнес Коломнин, пытаясь звуком собственного голоса заглушить собственный, нарождающийся страх, - тайга его откровенно пугала.
- Страшно? Это в тайге-то? - Рейнер по-особому хохотнул: то ли удивляясь предположению, то ли напоминая о вчерашнем разговоре. - Хотя всяко бывало. Тут по декабрю заплутал как-то. И так, и эдак. День истоптал. Вышел - не поверишь - к цыганскому табору. Они возле соседнего райцентра на краю тайги встали. Это аж за двадцать километров забрел. А ночь на подходе. Оставайся, смеются, все равно от нас никуда не уйдешь. У нас, мол, место заколдовано. Старуха там была такая. Ага, себе думаю: как же, - не уйду. Держи карман. Пошел. Только через три часа и впрямь опять на них вышел. Круг, понимаешь, оказывается, описал. Ну, что за напасть? А эти гогочут: ложись, мол, к костру. Ну нет вам, здрасте: чтоб я в своей тайге и не вышел? Опять пошел. Другие ориентиры взял.
- Это все по ночи?! И - дошел?
- Дошел-таки. Только сперва под лед провалился.
- Как под лед? - при одной этой мысли Коломнина охватил озноб.
- Да река попалась подзамерзшая. Не доглядел по темноте.
- И как?
- Да ничо. Костерок развел. Одежду поснимал живо. Подсушил кое-как. А там и - до дома. Главное - цыганский сглаз преодолел. Потом подсчитал - это я километров с пятьдесят, считай, накрутил. А то еще как-то волки достали. Такие приставучие попались... О, глянь-ка! - Рейнер вдруг остановился возле кустарника, взял в руку надломленную ветку. Лизнул. Достал скотч, собираясь обмотать.
- Весна вот-вот, - сообщил он растроганно.
Коломнин с восхищением разглядывал худенького, субтильного с виду человека. А на самом деле удивительно выносливого и бесстрашного. Представил себя вот так одного в ночной тайге и - непроизвольно придвинулся поближе.
- Женя! Надо что-то решать насчет чечен. Посмотри, какой ты в тайге великан. А в жизни...
Рейнер не вздрогнул. Не обернулся. Разом закаменел.
- Разный это страх, - пробормотал он.
- Любой страх - это всегда страх. Его преодолевать надо. Как хочешь. Но я без тебя не уеду, - стараясь выглядеть решительно, объявил Коломнин. - Не могу уехать. Слишком много от этого зависит.
- Значит, без меня не можешь? И полагаешь, нельзя в страхе? - Рейнер оглянулся, и Коломнину сделалось зябко: на него смотрели совершенно пустые глаза на застывшем лице.
- Нельзя. Он изнутри разъедает.
- Тогда давай охотиться.
- Что?!
- С разных сторон пойдем. Ты иди направо, охватом, а я с другой стороны пройду. - Но - куда идти?
- Да хоть вот туда, к кустам. Все время туда- туда. В-он вешка!
Коломнин пригляделся в указанном направлении. А когда обернулся, рядом никого не было, - как будто не было вовсе. Только веточка, искромсанная в человеческой руке, обреченно провисла.
