Вера слушала вполуха, поскольку житейские обстоятельства этой семьи не имели никакого отношения к ее важному делу. Она снова постучала в дверь, за которой по-прежнему было тихо, потом толкнула ее. Замок оказался незапертым, с легким скрипом деревянная дверь поехала к стене, открывая взгляду ужасно загаженную комнату, в которой не было ничего, кроме старого письменного стола, заставленного пустыми бутылками, рассохшегося шкафа с отсутствующими дверцами и матраса, брошенного прямо на пол, без всякой кровати. На этом матрасе, на спине, неловко запрокинув голову, лежал мужчина. По его позе было ясно, что он давно и непоправимо мертв.
— Васька… — прошептала сзади потрясенная соседка и завизжала протяжно, на одной высокой ноте.
— Прекратите, — прошептала Вера, чувствуя, что ее сейчас вырвет.
Не помня себя, она выскочила из квартиры на лестничную площадку, рванула оконную створку, втянула в легкие, словно слипшиеся от смрада оставшейся за спиной квартиры, морозный уличный воздух, немного отдышалась, достала телефон и позвонила Олегу Асмолову. Тот, кто затеял смертельную каверзу против Павла Молчанского, устранял ненужных свидетелей, обрывая все ниточки, которые могли к нему привести.
Василий Сосновский наверняка знал человека, который воспользовался его документами для открытия фиктивной фирмы и обокрал «М — софт», вот только назвать его он уже не мог.
От дома Сосновского Вера уезжала в состоянии холодной ярости. Снова все утро давать показания полиции вовсе не входило в ее планы. Тем более что случившееся с Сосновским никак не доказывало невиновности Молчанского. Неведомый преступник лишил опустившегося пьянчужку жизни утром два дня назад. Случись убийство чуть раньше или чуть позже, Вера могла бы составить своему начальнику алиби, поскольку была вместе с ним. Но во время убийства она спала на даче, где провела ночь в компании Дмитрия Крылова, а Павел Молчанский, покинув свой дом после грабежа, по его словам, ночью и утром находился дома, причем в полном одиночестве, а значит, никакого алиби у него не было. Он вполне мог доехать до квартиры Сосновского, дождаться, пока его соседка уйдет на работу, проникнуть в квартиру и совершить убийство.
Уже было ясно, что Сосновского отравили, подсыпав ему в бутылку коньяка большую дозу клофелина. Для того чтобы зайти в квартиру и отдать эту бутылку, требовалось не более пары минут, а уж сомневаться в том, что Сосновский вылакает ее до дна, точно не приходилось. Но как бы то ни было, у Павла Молчанского имелась возможность избавиться от нежелательного свидетеля, и с этим приходилось мириться.
Еще Вере было до слез жалко старушку Ольгу Ильиничну, которая потеряла своего беспутного сына. Как бы ни опустился на самое дно жизни Василий Сосновский, какое жалкое существование бы ни влачил и как бы ни был сам виноват в свалившихся на него напастях, для матери он оставался единственным ребенком, больным, слабым и заблудшим. А теперь старушке еще предстояло узнать о его смерти. Узнать и похоронить, и нет ничего страшнее для матери, чем пережить своего ребенка. Когда Вера только на секундочку задумывалась об этом, ее пронзал такой ужас, что мгновенно леденели губы, руки, ноги и даже, казалось, останавливалось дыхание.
Третьим аспектом, который тоже не вселял в нее оптимизма, был тот факт, что со смертью Сосновского обрывалась ниточка, ведущая к автору аферы с миллионами «М — софта». Только сегодня утром Вера была полна решимости распутать этот клубок до конца, и вот теперь держала оборвавшийся кончик далеко укатившегося клубка, не зная, куда идти дальше.
«Если не знаешь, куда идти, сделай один шаг вперед, — пробормотала она себе под нос. — Не получилось разобраться с уводом денег, попробуем понять, кто и зачем ограбил дом Молчанского». Немного подумав, на работу Вера не поехала. Конечно, ей было даже страшно представить, какой бардак творится в офисе, и сколько потом, когда все неприятности будут позади, придется потратить времени и сил на то, чтобы привести всех сотрудников в чувство, а дела — в норму, однако сейчас это было не важно. Тем более что суббота. Поэтому Вера поехала обратно домой, где был надежный компьютер и всепонимающие родители, которым можно было ничего не объяснять.
Илюша уже ушел в школу, по субботам он учился, поэтому Вера закрылась в своей комнате и погрузилась в пучины мировой сети, изучая форумы, на которых общались любители старинных японских миниатюр нэцке. Она переходила по ссылкам, читала сообщения, с удивлением отмечая, что резные фигурки захватывают ее все больше. Пожалуй, она начала понимать легкую одержимость ими Павла Молчанского. Собирать нэцке, наверное, действительно увлекательно. Вот только очень уж дорого.
