– Вот этот по ориентировке проходил. В розыске за убийство гаишника. А второй, видимо, тот, кого другой гаишник замочил.
– Да? А почему они гаишников убивать начали ты, случайно, не знаешь?
– В ориентировке об этом не говорилось.
– Да? А самому было лень навести справки? У нас что, ментов каждый день режут?
– Я слышал, они труп вывозили.
– Угу. Женский! Не догадываешься еще, чей конкретно? Ольги…твою мать! Так какого хера я узнаю об этом последним?!
– Труп числится как неопознанный…
– Так опознайте его! Почему это должен делать я?
Сбавив тон на более деловой, я пересказал Цыганкову полученную от Саратова и от Серого информацию. Не всю, конечно. Только самое главное и без расшифровки источников. Ничего, пусть помучается полковник!
Официантка принесла заказ. Стоило ей войти, как мы замолчали. Но по нашим лицам девчонка заметила, что ее присутствие неуместно, все быстро расставила и выскользнула за портьеру, ни слова не проронив.
Мы продолжили. Буквально в последний момент я решил не говорить о том, что к Артему вернулась память. Я оборвал себя на полуслове. От Цыганкова это не укрылось. Он выжидательно посмотрел, рассчитывая на продолжение. Я молчал. Тогда он взял фотку Аскерова и заговорил, держа ее над столом большим и указательным пальцами за уголки:
– С Ольгой я прошляпил, это факт. Но про этих я кое-что разузнал. Думал, не пригодится, а вон как все повернулось. У ребят, которые его розыском занимаются, есть информация, что он проходил диверсионную подготовку. В Иране. Отметился в Карабахе. И, возможно, в Чечне. Так что со взрывчаткой обращаться умеет и вполне мог заминировать колесо джипа Рамиса.
– Ага, в Чечне именно так и минируют. Пук! – и все живы, только колесо разбортировано.
– Когда его задержат…
– Да не задержит его никто, успокойся!
– Почему?
– А догадайся с трех нот!
Лев Валентинович опять поджал губы. Стало быть, догадался, сообразительный наш…
– Найдешь сегодня этого наркота, который Мишкин портфель подобрал, и, если он еще не подох, покажешь ему фотографии. Сам понимаю, что никого он не опознает, но интересно посмотреть, какая будет реакция. А теперь давай, говори, что там у тебя!
Цыганков набрал в грудь воздуха, как перед прыжком в холодный бассейн, и отчеканил:
– Нападение на бывшего владельца «запорожца» совершили люди Рамиса. По его личному указанию.
Инга лежала, демонстративно отодвинувшись от меня. Даже одеяло подмяла так, чтобы оно разделяло наши тела. Вряд ли спала – слишком неровным было дыхание. Наверное, как и я, лежала и думала.
Когда я пришел, она быстро приготовила ужин и ушла в комнату смотреть телевизор. Где я был, не спросила. Раньше всегда спрашивала, хоть я и не отвечал. А сейчас молчала. И взгляд отводила. Но я чувствовал, что, стоит мне отвернуться, как она начинает смотреть на меня. А когда я пересказал анекдот про девушку с крючочком в спине, сделала вид, что не слышала ничего.
После того как я поел, она вытерла стол и поставила в автоматическую мойку посуду. Все – молчком. И опять села перед домашним кинотеатром. А я прошел в комнату сына.
Артем шарился по Интернету. При моем появлении торопливо закрыл какие-то файлы. Наверное, опять порнуху смотрел.
Я присел на кровать, и мы поговорили немного. Он задал вопрос, которого себе прежде не позволял: где я пропадал столько времени? Конечно, спросил он вежливо и разбавил пояснением, что сильно соскучился. Я объяснил, что был занят делами.
– Ты ищешь тех?..
– Да, я ищу тех, кто похитил тебя.
– Мне кажется, найти их нереально.
– Понимаешь, сынок, нет ничего нереального. Надо только очень сильно захотеть. И не отступать, проявлять волю к победе. Никто не рождается чемпионом. И не становится им с первого боя. А лучшие чемпионы вырастают из битых…
– Тебя часто били, когда ты выступал?
– Достаточно перепадало.
– А ты совершал в жизни ошибки?
– Бывало.
– Ты жалеешь о них?
– Нет, сынок, не жалею. Я никогда не жалею о том, что невозможно исправить. А если возможность исправить имеется, то надо браться и исправлять, а не жевать сопли.
– Ты считаешь, твоя жизнь удалась?
Да, неслабенькие вопросы для переходного возраста! Впрочем, я в свои шестнадцать тоже их задавал – Мастеру. Он тогда умел ответить лучше, чем я сейчас.
– Лучше не загружаться по этому поводу, – я неловко погладил сына по голове и вышел из комнаты. Закрывая дверь, слышал торопливое клацанье клавиатуры компьютера. Навряд ли Артем поспешил записать мои философские откровения. Скорее всего, уже выбросил их из головы и отправился бродить по Интернету.
Инга смотрела сериал про полицейских Лос-Анджелеса.
– Какой счет? – спросил я, присаживаясь на диван. – Наши как там? Пока держатся?
Она не отреагировала.
