Царь внял высказанным с такой любовью и достоинством словам. Он открыл глаза и припал к ногам мудреца. "Учитель! Махатма*! Мне ли скрывать от тебя что-либо? Даже если я пожелаю, это невозможно скрыть. Я отправился в лес на охоту. На пути попадалось много диких животных, но они разбегались при нашем приближении. Небольшая группа лучников, сопровождавших меня, тоже рассеялась по лесу, преследуя животных. Я оказался совсем один. Выслеживая зверя, я отдалился от своей свиты. Меня одолевали голод и жажда, палящий зной истомил меня. Наконец, я обнаружил какое-то жильё и зашёл в него. Впоследствии я узнал, что это была хижина риши Самики. Я несколько раз крикнул, чтобы выяснить, есть ли там кто-нибудь. Ответа не было, никто не появлялся. Я увидел отшельника, сидящего в глубокой медитации, погруженного в свою Дхьяну и не обращавшего на меня никакого внимания. При выходе из хижины, я ощутил под ногами что-то мягкое. Это была мертвая змея. Едва взгляд мой упал на неё, мне в голову пришла бесчестная мысль. Я обвил этой мертвой змеёй шею отшельника, занятого Дхьяной. Об этом каким-то образом узнал сын отшельника, он не смог вынести этого бесчестия и произнёс проклятие: "Пусть эта змея, обвитая вокруг шеи моего отца, примет образ змея Такшаки и на седьмой день покончит с жизнью человека, так оскорбившего моего отца".
* Великая душа (санскр.)
Из обители мне сообщили об этом проклятье и его последствиях. Я сознаю грех, совершенный мной. Я понимаю, что царю, способному на такой грех, не место во главе царства. Вот я и оставил всё, все привязанности. Я решил использовать эти семь дней для непрерывного созерцания Славы Господней. Это огромная удача, что мне был дан такой шанс. Вот почему я и пришёл сюда".
Итак, когда благородные мужи, придворные, принцы, царицы, министры, отшельники и прочие, кто собрался вокруг него, узнали истинные факты, они выкинули из головы все иные предположения, которые делали до сего момента. Они стали громко молиться, чтобы проклятие утратило своё роковое жало.
Некоторые из аскетов, услышав историю проклятия из уст царя, так разгневались на этого "сынка Самики", что заявили, что это должно быть, какой-то самозванец, а никак не достойный сын, так как ребенок, рожденный от риши уровня Самики, не произнёс бы такого губительного проклятия по столь тривиальному поводу. Должно быть, это просто какой-то невежда или сорванец - гадали они. Как же может проклятье, сорвавшееся с такого языка, возыметь действие? Царю не может быть нанесён никакой вред этим проклятием - утверждали они и старались убедить царя, что ему ничего не нужно бояться.
Многие, считавшие так, уверяли, что у царя нет основания принимать это проклятие всерьёз, но царь был непреклонен. Он отвечал им, сложив руки: "Вы так чувствуете и думаете, движимые симпатией и добротой ко мне. Но я знаю, что грех, который я совершил, вовсе не такой уж легкий и незначительный. Разве есть более страшный грех, чем нанести оскорбление тем, кто заслуживает уважения? А кроме того, я - царь, и отвечаю за благосостояние и сохранение чести людей почитаемых. Как же мой проступок можно определить как лёгкий и незначительный? Более того, если только вдуматься во всё это поглубже, то проклятие, произнесённое мальчиком, - это не проклятие вообще. Напротив, это величайшее благо.
Ибо я впал в грех, называемый царствованием. Я обманывал себя, убеждая, будто удовольствие и есть всё и вся в жизни. Я вёл жизнь животного, забыв Бога и долг свой пред Ним. Сам Бог таким путём, используя этот инструмент, направил меня. Это благо, а не наказание за прежние грехи, как вы ошибочно считаете".
При этих словах слёзы радости и признательности полились из глаз царя. Он был явно движим предельной искренностью и благочестием! Аскеты и подданные дивились его стойкости. Они понимали, что его заявление верно.
Тут поднялся старый аскет и, стоя перед сокрушавшимися людьми, обратился к царю: "О лучший из царей! Слова твои - лучи света для сердец аскетов. Они соответствуют твоему происхождению и воспитанию, ибо ты рожден Пандавами. Пандавы же никогда не впадали в неправедность или грех. Они всегда твёрдо держались у стоп Господа Хари, непоколебимо следуя Его веленьям. Когда Господь возвратился в Обитель Свою, они оставили царствование, добровольно отрекшись от него, и ушли на Север*. Сегодня и ты следуешь по этому святому пути, поскольку принадлежишь к этому замечательному семейству, которое наследовало и передавало такой образ жизни".
* Севером называют в индуизме страну смерти (прим. пер.).
