Это симптоматика сотен заболеваний. Но страсть к формированию личной трагедии всегда берет верх. Мать уже обзвонила всех подружек и знакомых, с которыми не общалась много лет, чтобы рассказать им о несчастии, которое еще даже не подтвердилось, уж тем более – не стряслось. Очень тонкий ход по привлечению внимания. Зато когда доктор однозначно выскажется по поводу наличия какого-нибудь гепатоза, но никак не рака, это послужит замечательным поводом обзвонить всех еще раз, дабы порадоваться со всеми теми, кому не было дела до этого.
Пенсия превращает людей в небольшие сосредоточения одиночества.
Они разбавляют собой этот нескончаемый праздник жизни.
На пути к палате сестры, я обратил внимание на одну девочку лет пятнадцати. Она стояла прижавшись лбом к стеклу, разделяющему покои и коридор. Жалюзи были раздвинуты. Когда девочка заметила, что я за ней наблюдаю, улыбнулась и жестом пригласила войти.
– Тебя зовут Ник. Я знаю. Хэлен рассказывала о тебе. Соболезную. Меня зовут Джеки.
Одной фразой она дала понять, что знает меня лучше многих. Я спросил, сколько ей лет.
– Мне двенадцать. Не обращай внимания на мою грудь и прочие прелести. Раннее половое созревание. Посиди на различных препаратах в течение нескольких лет, и твой организм начнет и не такие фокусы выдавать.
Я сказал, что понимаю. Хотя, как я мог ее понять, если не имею ни малейшего представления о том, что с ней произошло. Это отличительная черта людей, которым необходимо излить душу. Они скажут, что прекрасно понимают, о чем ты говоришь. Лишь бы ты уже заткнулся и дал им шанс поделиться своими переживаниями.
– У меня болезнь Ходжкина. И, насколько мне известно, третья стадия. По крайней мере, мне так кажется из-за удаленной пару недель назад селезенки.
Я не знал, что в голове у этой девочки, но как-то уж очень обаятельно она рассказывала о собственной смерти.
– Сегодня меня выписывают. Так что отправляюсь обратно в интернат. Ждать очередной госпитализации. А ты не самый разговорчивый, но Хэлен и об этом рассказывала. Не подбросишь меня?
Хорошо. Почему бы и нет.
Сестра сказала, что у нее гепатоз. Какой сюрприз. Я поинтересовался, что это за девочка. Джеки. Что с ней не так?
– Она не привыкла себя жалеть. И всего-то.
Я отвез Джеки туда, куда она просила.
А после, мы виделись каждый день.
Когда мы появлялись в каком-нибудь заведении держась за руки, люди смотрели на меня, как на извращенца. А если бы кто-то узнал, что моей спутнице и вовсе двенадцать лет, думаю, я был бы уже за решеткой. Почему? Потому что мы спали с ней. И никто не чувствовал себя неловко. Я знал, что скоро ее не станет. А я умер еще тогда, у себя на кухне.
Но это был и болезненный секс. Когда ты понимаешь, что следующий день может оказаться последним, кратковременное счастье (например, оргазм) причиняет страшную боль. Потому что его обреченность становится осязаемой.
Эрос прострелил мне голову.
Но я чувствую его присутствие.
Целуя эту маленькую девочку, я начал что-то ощущать. Дежавю.
Николас МакАммонд был приговорен к пожизненному заключению.
Последней его фразой была: "Я научился себя линчевать".
