Его движение Бладшот заметил слишком поздно. Дотянувшись до пульта, Барис нажал на кнопку… но ничего не произошло. Поднятый взгляд Бариса говорил яснее всяких слов. Один из столпов технологической преступности понимал: он на пороге смерти.
– Благодарю за подсказку, – сказал Бладшот, направляя ствол пистолета на Бариса и нажимая на спуск.
Тело врага рухнуло на стол. Бладшот, развернувшись, двинулся к выходу. Вдруг лампы вокруг погасли, разом ослабшие ноги будто бы превратились в желе, и мир исчез, погрузился во тьму.
Может, теперь, когда дело сделано, смерть пришла и за ним? На эту мысль, на этот проблеск надежды времени уже не хватило.
Хартинг замер на месте, вглядываясь в почерневшие экраны. Система видеонаблюдения, камера ноутбука Бариса, даже трансляция Бладшотовых нанитов – все, все отрубилось, и звуковая связь тоже.
– Вот дерьмо, – прошептал Хартинг.
Миг – и оперативный центр превратился в сущий пандемониум. И Эрик, и все прочие техники в лихорадочной суете принялись восстанавливать визуальную связь хоть с чем-нибудь, хоть с кем-нибудь…
– Где Бладшот? – спросила Кей Ти.
– Да дайте же что-нибудь!.. Картинку, картинку! – потребовал Хартинг.
Бросившись к своему терминалу, он начал прозванивать системы связи платформы «Бладшот» – второй уровень, третий… нет, все мертво. Все «лишние», резервные каналы и оборудование действительно оказались лишними.
– Переключаюсь на спутник, – откликнулся Эрик.
– Все черно! – зарычал Хартинг, но, приглядевшись к экрану, понял: нет, спутник в порядке, исправно транслирует вид на горы Хавеква.
– Ах, чтоб его… ни огонька на мили вокруг, – проговорил Эрик, изумленно таращась в экран.
Хартинг был изумлен, потрясен не меньше. Ну, разумеется, ЭМИ… И тут он осознал весь ужас сложившегося положения. Если бы Бладшот просто перегорел – это дело одно. А вот его технология в руках другого игрока – уже совсем, совсем другая история.
В кабинете Бариса глаза Бладшота закатились под лоб, на коже проступила трупная серость…
Мириады микроскопических насекомоподобных роботов под костяным куполом его черепа вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли, безуспешно пытаясь перезагрузиться. Мерцание их медленно, постепенно замедлялось, наниты один за другим испускали дух, замирали…
«Муж мой, проснись», – нежно шепнул голос из ожидающей тьмы.
