Она снимала, отчитывала, блокировала пьянку и мужчина еще не знал, что за это все же придется заплатить – здоровьем жены, молодостью дочери и сумасшедшими финансовыми потерями в никуда в течение последующих лет… Ведьме было не семнадцать. Темный Столб хотел есть и – не только сегодня… Мыслеформам всегда была нужна энергия.
Так было всегда: на один условно-светлый ритуал – один условно-темный. Закон равновесия энергии соблюдался неукоснительно. Тем более, что не было в магии угольно-черных и кипенно-белых обрядов – не было! А люди и рады – обманываться…
Но… все же это была помощь. Даже такими методами. Ее смешило, когда товарки называли себя ведуньями. Нахрен, какие ведуньи? Ведуньи-шмедуньи! Ведуньи – это для хитропопых, прикрывающих свой хлипкий задок. Никогда вмешательство в судьбу человека не бывает светлым! Никогда.
Опустошенность. Сейчас внутри женщины ничего не было – Ору снова будто бы выели ложкой, до последней крошки… И, одновременно – жуткая грязь людских эмоций, обрывки чужих переживаний, чаяний заполнили ее черепушку до краев… Голова была огромноооой, тяжелой и Ора сама себе сейчас напоминала Ррр, ведь у пауков тридцать процентов головогруди занимает мозг. В тридцати процентах ее «головогруди» в данный момент ничего не было… Не хотелось ничего. Нужна была передышка, смена обстановки и, конечно, она знала куда ей отправиться – она шла в коридор.
Как и у всякой уважающей себя ведьмы у нее была своя тайна… Ее тайной был дубовый шкаф. Потрясно-старый прадедовский дубовый шкаф, доставшийся ей вместе с домом и стоявший непоколебимо в коридоре со времен ее переезда в этот самый дом, громадной такой махиной с чудными вензельками на филенках дверей выкрашенных белой краской. Краска неряшливо, небрежными мазками была нанесена только на внешнюю сторону шкафа, словно служила маскировкой, этаким плащом-невидимкой для этого массивного предмета мебели и, ведь было что скрывать! Внутренность его завораживала, покоряла женщину ареалом вневременности… Ора неторопливо пересекла коридор, приближаясь к неодушевленному своему любимцу, к милому такому шкафчику, очаровательному созданию со своим происхождением, своей историей, своей тайной… Открыла дверцы – и мгновенно словно погрузилась в вечность. Изнутри шкаф даже не был ошкурен – его полочки с милой природной текстурой дуба были изрядно поцарапаны за много лет, но именно это – естественность, статность, и, даже – степенность, снова и снова манили женщину. В этом шкафу обитала незыблемая вечность… И расположилась она на полочках – в хрупких стеклянных ящичках! Историей, прошлым и настоящим шкафа, да, наверное, и самого этого дома, были эти самые ящички. Крошечные прозрачные посудины, на первый взгляд, были заполнены всякой ерундой, и только Ора знала истинную ценность этой величественной пустоты. В многочисленных ларчиках находилась последняя, самая капризная составляющая триады пространственно-временного континуума (ПВК), хотя на самом деле – в обычном мире не Ведьм, ПВК состоит из двух частей – пространства и времени. Но… Эта капризная третья детка – место/метка – сама когда-то доверчиво далась ведьме в руки. Сейчас в ящичках находились метки, которые являлись точками входа в ситуации Ориного прошлого, другими словами – станциями путешествия в прошлое…
Для перемещения в прошлое ведьме достаточно было просто взять в руки предмет из ларца. Так просто! У всех бывают моменты, когда очень хочется вернуться – Ора была довольна, что у нее есть возможность сделать это, но… Она попой чувствовала (была у ведьмы одна сенсорная особенность) одно условие: нельзя было вмешиваться во временные события, менять прошлое было нельзя, какая бы весомая причина не стояла бы…. На данный момент – ей хватало и этого.
Эта история началась очень давно, поэтому на полочках почти не было пустых судочков. Женщина вытащила одну посудину, открыла крышку – внутри находился листочек. Березовый листок. Крохотный ломкий, с налипшей и уже давно подсохшей грязью по краям… Женщина почти нежно сжала в ладони хрупкую добычу, закрыла глаза… И вдруг провалилась в ставший огромным прозрачный стеклянный лоточек из-под листка! Она стояла в парке. Вокруг – в почти призрачных сумерках разливался полноводьем луж осенний вечер… Моросил беспросветный дождь, сырость пронизала воздух, ни одного яркого пятна вокруг – насколько Ора могла видеть. Деревья, стыдливо ссутулившись, стояли голые, листва с них – мокрая, влажная, темная – сброшена под ноги. Осень была уже в той поре, когда природа готовилась ко сну. Дождь оглаживал мокрые ветки, убаюкивал – тихонечко рокотом капель мурлыкал Вивальди «Времена года/Осень». В воздухе звенела нежность. Еще чуть-чуть, через недельку-другую в полную силу партиями пронизывающих ветров, снежной пороши и метелей зазвучит «Зима» Вивальди – самое прекрасное (для Оры!) произведение гениального итальянца. Зима принесет с собой снежные пледы, паркет наледи, сонную милую безмятежность. А осень, как и каждый год в эту пору обещала: еще чуть-чуть – и наступит покой…
