Тринити Марроу проиграла битву и потеряла своего возлюбленного Защитника. Даже с демонами и Стражами на её стороне, Трин может проиграть войну против Предвестника. Вернуть Люцифера в мир смертных, чтобы сражаться с Предвестником, возможно, действительно плохая идея, но у них нет вариантов — и только самый главный Падший ангел в мире обладает достаточной силой, чтобы повлиять на исход сражения. Пока Трин и Зейн обретают новые и более опасные узы, а Люцифер устраивает Ад на земле, надвигается Апокалипсис и мир движется к своему концу. Победа или поражение — одно известно точно — никто уже не будет прежним.
Зейн стоял всего в нескольких футах от меня, удивительно прохладный июльский ветерок поднимал кончики его светлых волос с обнажённых плеч.
Или мне только казалось, что я это видела.
Я медленно слепла. Моя линия зрения уже была сильно ограничена практически без периферического зрения. В конце концов, не останется ничего, окна размером с булавочную головку. Чтобы видеть было ещё более затруднительно, в обоих глазах образовалась катаракта, из-за чего моё центральное зрение было размытым, а глаза ещё более чувствительными к свету. Это было генетическое заболевание, известное как пигментный ретинит, и даже вся ангельская кровь, текущая по моим венам, не могла предотвратить прогрессирование болезни. Яркий свет любого рода мешал мне видеть, а слабый свет был ничуть не лучше, делая всё тёмным и трудноразличимым ночью.
Так что, когда только фонарные столбы в парке Рок-Крик освещали пешеходную дорожку позади меня, было более чем возможно, что я не видела того, что мне казалось. Кроме того, всего несколько дней назад я пережила адскую травму, полученную в эпических масштабах от психопата Архангела Гавриила, также известного как Предвестник Чрезмерно Длинных Монологов, так что одному Богу известно, что это сделало с моими глазами.
Или с моим мозгом.
Зейн мог быть галлюцинацией, вызванной повреждением мозга или горем. Любая из этих двух вещей на самом деле имела больше смысла. Потому что как он мог стоять передо мной? Зейн был… О, боже, он умер, его тело уже превратилось в пыль, как и у всех Стражей после смерти. Связь, которая соединяла нас, делала его моим Защитником, давала нам силу и скорость, обернулась против нас в тот момент, когда я по-настоящему признала, как сильно я его люблю. Он был физически ослаблен, и Гавриил воспользовался этим. Я слышала, как Зейн произнёс свои последние слова. Всё в порядке. Я видела, как он испустил последний вздох. Я почувствовала, как внутри меня оборвалась та нить, которая связывала нас как Защитника и Истиннорождённого.
Он умер.
Он был мёртв.
Но он был здесь, стоял передо мной, и я почувствовала запах свежевыпавшего снега и мяты, зимней мяты. Он был сильнее, чем раньше, как будто летний воздух был пропитан зимой.
Из-за этого запаха, на мгновение я задалась вопросом, был ли он духом — кем-то, кто умер и перешёл. Когда души, ушедшие на другую сторону, приходили проведать близких, люди часто чувствовали запах, напоминающий им о человеке, который ушёл. Духи. Зубная паста. Сигара. Костёр. Это может быть что угодно, потому что Небеса…У Рая был определённый запах; он пах тем, чего ты желал больше всего, и я хотела, чтобы Зейн был жив больше, чем я чего-либо хотела.
Прямо сейчас я чувствовала запах Рая.
Но даже с моим плохим зрением я могла видеть, что Зейн не был духом. Что он из плоти и крови, светящаяся плоть и кровь. Его кожа светилась слабым сиянием, которого раньше не было.
Головокружение охватило меня, когда я посмотрела в глаза, которые больше не были бледно-голубыми. Теперь они были интенсивного, яркого оттенка, напоминая мне о кратких моментах в сумерках, когда небо было самого глубокого оттенка сапфира. У Стражей даже не было таких глаз, и они не светились, как у одной из тех старых кукол-червяков, которых Джада однажды нашла на чердаке, когда мы были детьми.
И у Стражей, чёрт возьми, не было таких крыльев, распростёртых на широких плечах Зейна. Это не были крылья Стражей, которые часто напоминали мне гладкую кожу. О нет, они были покрыты перьями, белыми и густыми, с золотыми прожилками, сияющими небесным огнём, Благодатью.
Только два существа в этом мире и за его пределами, кроме Бога, несли в себе мощную и всемогущую благодать. Я была одним из таких существ.
Но Зейн не был Истиннорождённым, как я, и он не был похож на тех немногих людей, у которых на генеалогическом древе сидел ангел, дающий им смягчённую, гораздо менее мощную благодать, которая либо позволяла им видеть призраков и духов, либо заставляла их проявлять другие экстрасенсорные способности. Мне всю жизнь говорили, что я единственный Истиннорождённый, ребёнок в первом поколении ангела и человека, но это было не совсем так. Был Сулиен, отпрыск Гавриила, но Зейн убил его, так что я догадалась, что снова стала той уникальной личностью, которой была. Всё это не имело значения, потому что Зейн был Стражем.
Единственным существом с такой благодатью и крыльями был ангел, но Зейн тоже им не был.
Но теперь у него были ангельские крылья — оперенные ангельские крылья, которые светились благодатью.
— Трин?.. — сказал он, и я резко втянула воздух.
