Благолюбие. Том 1 полностью

Там, в убожестве, но это убожество и возносит на небеса, пребывают блаженные мужи, воспылавшие безмерной любовью к Тому Единственному, Кто Голгофой отмерил Свою любовь к нам. Там, скажу вам, можно увидеть редкое чудо – благодатью Господа преображенного человека. Только его иссохшее тело, покрытое жалкими лохмотьями, выдает, что он земной. О его духовном совершенстве явно говорит обаяние, покоряющие вас радостью святость, смирение, любовь, терпение и другие благоуханные цветы, распускающиеся в душах возлюбивших Господа и пожертвовавших ничтожным миром ради Него. Там, эти убогие пристанища, сырые и сумрачные пещеры и подвизающиеся в них монахи Божием светом и озарением свыше преобразили в сияющее небо.

Вот в какие края переносит читателя «Благолюбие», чтобы он услышал простые, спокойные и правдивые слова; слова, которые изливаются из освященных сердец, и потому они полезны и просто необходимы для воспитания души во Христе. Их слова скорее подобны шепоту листвы, журчанию ручейка, дуновению ветерка и не имеют ничего общего с эдакими благочестивыми, но плоскими наставлениями мирских учителей. Вот почему эти слова проникают в душу глубже и горячее и, словно солнечные лучи, благотворно ласкают Божие творение.

По случаю издания одного из трудов православной аскетики считаем целесообразным сказать несколько слов об идеале монашества, одного из ярчайших созвездий на обозримой тверди Православной церкви. Об этом уже много сказано и написано, и мы не станем углубляться в системное исследование столь важной темы. Просто попытаемся обрисовать лишь легкий контур, а остальное восполнит благочестие и вера читателя.

Идеал монашества – цветок, впервые расцветший в раю евангельского совершенства. Ни по форме, ни по существу у него нет ничего общего с нехристианскими философскими системами, которые основываются на принципе противоречия между плотью и духом и объявляют войну плоти, потому что она «не сущее», достойна презрения, а, значит, и должна быть попрана. Монашеский идеал никому не навязывает себя как единственно праведный способ. Его выбирают только по свободному произволению души те, кто преисполнены всепоглощающей любви и пламенной веры в Господа. Монашество – это особого рода единение любящей души с возлюбленным Небесным Женихом, И такое единение вдохновляет на жертвы ради высочайшего и единственного предмета любви – Небесного Жениха.

В Евангелии монашеский идеал раскрывается в совете Господа богатому и благочестивому юноше: Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах (Мф. 19:21). В этих словах содержится не только указание на добровольную нищету, но прежде всего прямой призыв к жертвам – жертвовать своими слабостями, такими, как сребролюбие, к отказу от всяких земных привязанностей ради высшей любви: И приходи и следуй за Мной (Мф. 19:21). В таком духе и понимали монашеский идеал великие учителя аскетизма, и потому церковь осудила попытки извратить монашество учением о скверности некоторых вещей и обычаев. Святой поместный Собор в Ганграх осудил сторонников Евстафия как раз за такое опасное отклонение. Вот что он постановил в своем девятом правиле: «Аще кто девствует или воздерживается, удаляясь от брака, яко гнушающийся им, а, не ради самыя доброты и святыни девства: да будет под клятвою».

Идеал монашества как опытно переживаемое состояние – это битва длиною в жизнь, это непрекращающаяся борьба с компромиссами и ничтожностью жизни, постоянное бодрствование, непрестанное собеседование духа со сладчайшим Женихом. Подвиг сопровождает и питает монашество, но его цель не угнетение тела как ненавистного врага, а сохранение блаженства духа, мирности и тишины в душе. Вот как пишет об этом божественный Василий святому Григорию Богослову: «Итак, я оставил городские заботы, ибо в них – причина тысячи зол. Единственный выход – полностью расстаться с миром. Но удаление от мира – не в том, чтобы телом оставаться вне его, а в отказе души от привязанности к телу, в том, чтобы отвергнуть город, дом, связи с обществом, собственность, деньги, всякую деятельность, обязательства и знание человеческих учений. И в этом величайшую помощь нам оказывает пустыня. Она умиряет наши страсти и дает разуму возможность полностью искоренить их в душе».