Некогда правитель страны, наслышанный об авве Моисее, пошел в Скит, чтобы увидеться с ним. Монахи сказали о нем авве, и тот оставил келью и ушел в лощину. На пути правитель встретил Моисея и спросил:
Не скажешь ли нам, старче, где келья аввы Моисея?
А зачем он вам понадобился? – спросил старик. – Он же ненормальный.
Правитель пришел в церковь и рассказал клирикам:
Я наслышан об авве Моисее и пришел, чтобы увидеть его, а по дороге нам встретился старик, шедший в Египет. Мы спросили у него, где келья аввы Моисея, а тот сказал: «Зачем он вам понадобился, он же ненормальный».
Услышав эти слова, клирики огорчились и спросили:
Что же это за старец, дерзающий так говорить о святом?
Он был старый, в ветхой одежде, высокий и чернокожий, – сказал правитель.
Но это же был сам авва Моисей, – сказали клирики, – но так как он не хотел беседовать с вами, он вам и сказал так.
Правитель ушел, получив большую пользу.
Однажды архон[15] пришел, чтобы увидеть авву Симона, который, услышав о прибытии высокого гостя, препоясался, подошел к финиковым пальмам и стал очищать их стволы. Увидев его, глашатаи спросили:
Эй, старик, где тут живет отшельник?
Не было тут никакого отшельника, – ответил он.
Услышав это, они ушли.
В другой раз еще один архон захотел увидеть его, но клирики заранее предупредили старца:
Авва, подготовься, к тебе скоро пожалует наслышанный о тебе архон, чтобы взять у тебя благословение.
Ладно, я подготовлюсь, – сказал старец, надел на себя рубище, взял в руку хлеб и сыр, сел в дверях и начал есть.
Когда архон пришел вместе со своей свитой и увидел жующего старика, отнесся к нему без всякого уважения.
Неужели это и есть отшельник, о котором мы так много слышали? – удивленно воскликнул он и тотчас повернул обратно.
Один киновиарх был в чести у людей. Он был духовным отцом двухсот монахов. И вот как-то к воротам его обители пришел Христос под видом нищего и попросил передать авве, что пришел такой-то брат, его сподвижник. Привратник весьма неохотно поднялся к авве и увидел, что тот беседует с людьми. Он немного подождал, а потом заговорил о нищем у ворот, не зная, что это Христос. Но киновиарх с раздражением прервал его:
Разве ты не видишь, что я разговариваю с людьми? Не беспокой меня сейчас.
Привратник ушел. Но Господь продолжал терпеливо ждать, пока о нем вспомнят. Около пяти часов[16] пришел богач, и киновиарх сам вышел встречать его.
Увидев, как авва встречает богача, Бог, богатый милостью и любящий смиренных, обратился к нему:
Авва, мне нужно поговорить с тобой.
Но тот отправился обедать с богачом, всячески стараясь угодить знатному гостю. После обеда этот заложник множества попечений проводил богача до ворот и вернулся к себе, забыв о нищем и незлобивом Старце.
Наступил вечер, но
Передай авве – раз ты избрал славу человеческую, то Я ради твоих прежних трудов и великого твоего образа жизни пришлю тебе утешителей со всех четырех концов земли, и ты будешь других умащать, и тебя будут умащать. А благ моего Царства ты не вкусишь.
По этим словам и был узнан в нищем Господь Вседержитель.
Евфимий Великий считал совершенно неразумным и вредным для некоторых братьев, особенно юных, выставлять на всеобщее обозрение свой пост, превышающий пост других братьев в монастыре. Это разрушает правила братства и показывает только своеволие и самоуверенность этих людей. О благе поста не должно трубить и не должно придавать своему посту известность и пускать молву, но соблюдать его втайне.
Поэтому, говорил преподобный Евфимий, лучше воздерживаться в пище только в такой мере, чтобы не есть досыта. Просто нужно вставать из-за стола, чувствуя легкий голод. А противостоять страстям плотским нужно втайне, со всех сторон надежно защитив себя оружием добродетелей, а они таковы: смирение, целомудрие, рассуждение, различение и послушание воле Божией. Последняя добродетель поистине подражает Богу.
Преподобный Пахомий вызвал к себе брата, который не хотел знать правильного пути, но следовал собственной воле, и сказал ему наедине:
Брат! Господь сказал: Я сошел с небес не волю Свою сотворить,
