Старец прожил пятьдесят лет без хлеба и вина и сказал:
– Я покончил со страстями блуда, сребролюбия
и тщеславия.
Когда авва Авраам услышал, что старец так говорил, пришел к нему и спросил:
– Правда, что ты так сказал?
– Правда.
Тогда авва Авраам задал ему вопрос:
– Представь, ты вошел к себе в келью и увидел на циновке женщину. Сможешь ли ты не думать о ней, как о женщине?
– Нет, но я буду бороться с помыслом, чтобы к ней не прикасаться.
– Ты, – сделал вывод авва Авраам, – не убил страсть, она в тебе живет, хотя и связана. И еще: ты идешь по дороге, видишь камни и черепки, а посреди золото. Может ли твой разум одинаково отнестись к золоту и черепкам?
– Нет, но я буду сражаться с помыслом, чтобы не взять золото.
– И эта страсть осталась в тебе, хотя и связана, – сказал Авраам. И еще спросил: – Ты услышал о двух братьях, что один любит тебя, а другой ненавидит и злословит тебя. Если они придут, будешь ли ты одинаково смотреть на обоих?
– Нет, но я буду сражаться с помыслом и начну благотворить ненавидящему меня.
– Так что и эта страсть живет в тебе, хотя связана, как и другие, – сказал в заключение авва Авраам. – Страсти остаются жить даже после того, как подвижники их связали.
Сказал старец: «Не может человек стать хорошим, даже если захочет и даже если очень постарается, если Бог не вселится в него.
Сказал старец: «Если для тебя унижение то же, что и похвала, бедность – что богатство, нужда – что изобилие, ты не погибнешь. Нельзя представить, чтобы человек, добившийся такого отношения к вещам, впал в нечистоту страстей или бесовское заблуждение».
Авва Лонгин сказал авве Акакию: «Женщина тогда понимает, что она зачала, когда прекращается кровотечение. Так и душа тогда понимает, что зачала Духа Святого, когда прекращается истечение из нее низких страстей. А пока она оскверняет себя страстями, может ли она похваляться своим бесстрастием. Отдай кровь и прими Дух».
Один монах, встретив инокинь, сошел с дороги. Игуменья, видя, как поступил брат, взглянула на него и сказала:
– Правильно ты поступил, чадо, потому что еще немощен. Но если бы ты был совершенным монахом, то даже не заметил бы, что мы женщины.
Как сказал авва Исаия, если вы совершаете богослужение, а после страсть все равно действует у вас в сердце, все ваши труды напрасны – Бог не принимает их.
Кто-то из отцов спросил его:
– Но разве страсти не стучатся извне, отче?
– Когда идет дождь, – ответил авва, – то семя в земле прорастает, а если семян нет, земля так и остается голой. Таков и подвижник, если исторгнет противоестественное из своего сердца, страсти уже не будут действовать в нем.
Бог хочет, чтобы человек был Ему подобен во всем. Поэтому Он и пришел к нам и пострадал за нас, чтобы низложить нашу неуступчивую природу, пресечь наши желания и упразднить ложное знание, овладевшее нашим сердцем. Только бессловесные животные не могут изменить собственной природы, а человек может.
Когда Бог сотворил человека, то поместил его в Раю – и чувства человека были цельными и обоснованными природой. Но когда человек послушался обманщика, все его чувства повернулись к противоестественному, и человек лишился своей прежней силы.
Господь наш проявил Свою милость к нашему роду. Возлюбив нас, неблагодарных, великой любовью, Он вочеловечился и изменил противоестественное на естественное в Своем святом Теле. Когда мы причащаемся Его Тела на литургии, то снова возвращаемся в рай. Для возвращения в рай Он дал нам святые заповеди, следуя которым мы можем победить всех, кто пытается выбить нас из нашей славы. Исполняя заповеди, мы возвращаемся к природному состоянию, в котором мы и пребывали изначально.
Существует вожделение, отвечающее требованиям природы. Это вожделение высшего, без которого невозможна любовь к Богу. По этой причине Даниил и был назван
Ум обладает естественной ревностью, без которой нельзя преуспеть в Боге. Как писал апостол:
В уме существует естественный гнев. Без этого гнева человек не достигнет чистоты – ему нужно гневаться на все, внушаемое дьяволом. Но враг превратил этот гнев в раздражение против ближнего по совершенно бессмысленным поводам.
