Благонамеренные речи полностью

— Гм… да… ты все смеешься, Гамбетта! А знаешь ли ты, что эта смешливость очень и очень тебе вредит! Tu ne parviendras jamais[184] — и я первый об этом жалею, parce que tu as quelquefois des idees.[185] Даже наши либералы и те выражаются о тебе: "Се n'est pas un homme serieux!"[186] Разумеется, я заступаюсь за тебя, сколько могу. Я всем и всегда говорю: "В государстве, господа, и в особенности в государстве обширном, и Гамбетта имеет право на существование!" — но ведь против установившегося общего мнения и мое заступничество бессильно!

Сделавши этот выговор, Тебеньков так дружески мило подал мне руку, что я сам сознал все неприличие моего поведения и дал себе слово никогда не рассказывать анекдотов, когда идет речь о выеденном яйце.

— Затем возвратимся вновь к так называемому женскому вопросу и постараемся, прийти к заключению. Я утверждал, что вопрос этот давным-давно разрешен, и берусь подтвердить эту мысль примерами. Оглянись кругом: la princesse de P., la baronne de К.,[187] наконец, Катерина Михайловна, наша добрейшая Катерина Михайловна, — разве не разрешили они этого вопроса совершенно определенно и к полному своему удовольствию? Что они не посещают Медико-хирургической академии — mais c'est simplement parce qu'elles s'en moquent bien… de l'academie![188] А если бы захотели, то и в академию бы ездили, и никто бы не имел ничего сказать против этого! А почему никто ничего не сказал бы? потому просто, что всякий понял бы, что это один из тех jolis caprices de femme,[189] которым уже по тому одному нельзя противоречить, что се que femme veut, Dieu le veut.[190]

— Но коли так, то почему же не удовлетворить желанию этих demoiselles, которых ты слышал вчера?

— Да именно потому, что в первом случае c'est un de ces jolis caprices que toute femmt a le droit d'avoir.[191] Женщина, и в особенности хорошенькая, имеет право быть капризною — это ее привилегия. Если она может вдруг пожелать парюру в двадцать тысяч, то почему же вдруг не пожелать ей посетить медицинскую академию? И вот она желает, но желает так мило, что достоинство женщины нимало не терпит от этого. Напротив, тут-то именно, в этом оригинальном желании, и выступает та женственность, которую мы, мужчины, так ценим. La baronne de К., слушающая господина Сеченова, — можно ли вообразить себе quelque chose de plus gracieux, de plus piquant?![192] Поэтому я не только не буду препятствовать желанию баронессы, но сам поеду сопровождать ее, сам предупрежу господина Сеченова. Monsieur! lui dirai-je, la baronne est bonne fille! Elle ne deteste point les crudites, mais a condition qu'on sache leur donner une forme piquante, qui permette a son sentiment de femme de ne pas s'en formaliser![193] Затем мы едем, мы берем с собой Катерину Михайловну и ее jeunes gens,[194] мы садимся на тройки, устроиваем quelque chose comme un piquenique[195] и выслушиваем курс физиологии a l'usage des dames et des demoiselles,[196] который г. Сеченов прочтет нам. Оттуда — к Дороту или в другой какой-нибудь кабачок. Вот и все. О том, чтоб интернировать господина Сеченова в сердцах наших дам, о том, чтобы сделать его лекции настольной книгой наших будуаров, о том, чтоб укоренить в наших салонах физиологический жаргон — нет и помину. Мы разрешили женский вопрос, мы узнали, comment cela leur arrive,[197] — этого с нас довольно! Напротив того, девицы, в обществе которых мы находились вчера, о том только и думают, чтобы навсегда интернировать господина Сеченова в своем домашнем обиходе. Чистота женского чувства, се sentiment de pudeur qui fait monter le feu au visage d'une femme,[198] это благоухание неведения, эта прелесть непочатости — elles mettent tout Гa hors de cause![199] Они требуют господина Сеченова tout de bon, et elles trainent le reste dans la fange! Halte-la, mesdames![200]

— Но все-таки нет же прямого повода называть их неблагонамеренными? Они любят Сеченова, но ведь они не неблагонамеренные? Не правда ли? Ведь ты согласен со мной?

— "Неблагонамеренные" — это слишком сильно сказано, j'en conviens. Mais се sont des niaises[201] — от этого слова я никогда не откажусь. Это какие-то утопистки стенографистики и телеграфистики! А утопизм, mon cher, никогда до добра не доводит. Можно упразднять азбуку de facto:[202] взял и упразднил — это я понимаю; но чтоб прийти и требовать каких-то законов об упразднении — c'est tout bonnement exorbitant.[203]