— Вы такая красивая, ллейна Камилла, — улыбнулась Одетта, выходя из опочивальни. Юная дочь Бианки была восхитительна: нежно-розовое платье, светлые волнистые пряди, уложенные с особым мастерством и несколько придававшие ей возраста, что, впрочем, юной Одетте пошло лишь на пользу. Украшений, кроме живых цветов в причёске да драгоценных серёг в маленьких ушках, дочь Бианки не надела. — Платье у вас чудное!
Камилла и сама признавала: чудное. А вот ллейна Бианка почему-то сердито нахмурилась, принимая спешный заказ у посыльного: мол, и цвет тяжёл и лишь для перестарков годится, и ткань уж больно плотная, такая не девице, а вдове подходит, и камни могли бы быть посветлее.
Время поджимало: на Камиллу одевали, что пришлось. Однако дочери Золтана на удивление подошла и тёмно-изумрудная расцветка, и тяжёлая ткань, оттягивавшая подол книзу и придававшая фигуре исключительно строгий силуэт, и тёмные камни, обрамлявшие глубокий вырез, пояс да подол дивного убора. Платье оставляло руки открытыми; мастер приложил пару дивных перчаток с нашитыми на одной из них мелкими белыми камнями. Те обхватывали кисть браслетом, и ллейна Бианка, приглядевшись, обронила, что к столь ярким камням нужна пара.
Пэра Эдна долго промучилась, закалывая жемчуг в волосах Камиллы, но зато результатом осталась довольна даже её придирчивая госпожа.
— День и ночь, — оглядев девиц, заключила строгая камеристка.
Сама ллейна Бианка, в окружении молодых спутниц, ничуть не уступала им в красоте и убранстве. Камилла справедливо полагала, что та намного красивее и изысканнее, чем они с Одеттой, взятые вместе и помноженные вдесятеро.
Судя по взглядам, которые бросали на них встречающиеся на пути придворные, не она одна так считала.
Смотрели вначале на ллейну Бианку — вначале восхищённо или завистливо, в зависимости от того, мужской или женский взгляд падал на неё в толпе — затем узнавали лицо, с любопытством глядели сперва на одну девицу, затем, уже с подозрением и шушуканьем — на вторую.
Ллейна Бианка ловко избегала встречи взглядов, чтобы не пришлось здороваться со всеми подряд, и остановилась лишь у распахнутых дверей огромной залы. Оттуда слышалась музыка, голоса, шуршание платьев, стук каблуков, и лился ослепительный после полутёмного коридора свет.
Камилла почувствовала, как к щекам — так некстати — приливает кровь. Чудодейственные крема пэры Эдны едва ли скрыли бы свекольные щёки, и дочь Рыжего барона несколько раз глубоко вдохнула, успокаивая дыхание.
— Наша очередь, — коротко тронула её за локоть Бианка, слушая, как привратник перечисляет титулы вновь прибывших. — Ступай рядом с нами и не забудь про поклон у трона его величества.
— …герцогиня… и внучатая кузина его величества короля Родрега Айронфисского, — провозглашал тем временем привратник, — баронесса Эйросская и кузина Рэдклиффская…
— А меня когда позовут? — шёпотом поинтересовалась у Бианки Камилла, потому как говорил привратник долго, а они стояли прямо на пороге залы, под взглядами всех, кто там находился.
Ллейна Бианка грустно улыбнулась.
— Это всё ты, Камилла.
— …и первая претендентка на королевский престол — светлая ллейна Камилла Эйросская!..
Зал ахнул, когда они вошли внутрь. Многоголосие и шум, поднявшиеся после эдакого представления, заглушили даже музыку, а Камилла почувствовала, как прилившая на пороге кровь буквально отливает обратно, оставляя на коже неприятный холодок. Даже зубы едва не застучали.
Они спускались по широкой мраморной лестнице в полнейшей тишине. На последней ступени музыканты вспомнили про свои прямые обязанности и ударили по струнам, а Камилла споткнулась и наступила на подол собственного платья.
Нехорошее словцо потонуло в низкой ноте ближайшего трубача.
Зато напряжение внутри враз отпустило — как рукой сняло. Как говорится, лишившись белья, за фартук не хватаются, вот и дочь Рыжего барона махнула рукой на то, чтобы казаться чуточку лучше. Даже по сторонам глянула наконец, отмечая разодетых и приторно улыбчивых придворных. Показалось, будто добрые лица окружают их словно полукругом, и кольцо медленно сжимается.
У трона, за которым стояло ещё два кресла, ллейны остановились. Реверанс у Камиллы снова получился сомнительным, но короля Родрега это, кажется, не смутило.
— Ллейна Бианка, вы — бесценный дар королевства Айрон, — едва слышно поприветствовал их Родрег. — Однако же ваши места расположены слишком далеко.
Король протянул сухую руку и коротко поманил двумя пальцами — Камилла от неожиданности даже шаг вперёд сделала. Ллейна Бианка вовремя придержала её за локоть, когда мимо них, прямо по воздуху, пронеслись призванные магом земли роскошные кресла. Те остановились сразу у подножия трона, так что сидеть гостьям предполагалось на виду у всех.
— Нет, дорогая, — негромко проговорил его величество, обращаясь к Камилле, которая сосчитала всего два сиденья. — Вам сидеть полагается по левую руку.
