Горькая слеза прокатилась по щеке Игоря. Вскоре он снова задремал.
Проснулся он вовремя: в ночной тьме засияли огни приближающегося мегаполиса.
Виталий расслышал шум машин за окном, шорох занавесок, эхо далеких шагов, скрип отворяемых дверей, мерное дыхание кого–то рядом. Из головы не шла картина: он с друзьями, с товарищами оставляет разрушенный самолет, находит деревню, откуда, спустя сутки, их забирает спасательный вертолет.
Он открыл глаза, приподнялся на койке, спустил ноги на светлый кафель больничной палаты – ни боли, ни ломки, ни тяжести, словно Виталий и не проходил сквозь огонь и медные трубы. Поднявшись, он обнаружил на тумбочке графин с водой и три стакана. Рядом, на другой койке, лежал покрытый по пояс белой простыней Иван и, улыбаясь, смотрел на него.
– Дружище!!! – сколько чувств вложил Иван в это восклицание. – Поздравляю!
– Взаимно, – спокойно ответил Виталий.
– Сплавали называется, слетали, – кричал Ваня, – сколько раз погибать доводилось на зеленом фоне. Никогда не думал, что увижу все это по–настоящему. В наш–то век! Но я испытал реальные эмоции. И, знаешь, понял, что наши постановки не раскрывают полной картины трагедии. Конкретно со мной по этому поводу были большие проблемы. Не хватает вот этого блеска в глазах… особого такого… пряди волос… отсвета, окружения… да многих мелких деталей не было в моих сценах! А теперь… Теперь! Я знаю… все!
Иван замолчал: от волнения у него сперло легкие. Пока он восстанавливал дыхание, Виталий, опасливо оглядывая его, старательно уводил из сознания мысль, о помешательстве Вани. Актеры – они люди нервные.
Несколькими этажами ниже Люба, только оклемавшаяся после последнего обморока, вновь чуть держалась на дрожащий ногах; она подходила к маленькой палате детского отделения, из которой она должна была забрать своего Петю. Медсестра отворила дверь и осталась в коридоре, ожидая. Люба вошла и тут же упала на колени, потому то к ней навстречу, раскинув руки, улыбаясь, бросился Петр, такой же здоровый, румяный и счастливый, каким он был в утро того злополучного дня.
Слезы потекли из глаз матери; она тискала, целовала и тормошила своего любимого, родного сыночка, которого, к сожалению, она оказалась недостойна. Не уберечь ребенка – такого не простит себе ни одна мать.
Чудовищными усилиями совладав со своими эмоциями, Люба отпустила сына, вытерла слезы, поднявшись, сказала Пете, что нужно идти, и вместе с сыном покинула больницу.
К Виталию и Ивану заглянул врач.
– Добрый вечер. Как ваше самочувствие.
– Нормальное, – отчеканил Виталий.
– Отличное! – бодро крикнул Иван.
– Замечательно! – врач улыбнулся. – Вы можете идти домой. Выписку мы вам после пришлем.
– Спасибо, – Виталий поднялся с койки. – Пойдем, Иван.
– Не за что! До свидания.
– Всего доброго. Прощайте.
Попросив у какого–то посетителя мобильник, Виталий наконец смог позвонить матери. О, сколько воплей было на том конце провода. А затем выяснилось, что отец недавно выехал, чтобы забрать Любовь с Петром.
– Поищи их, они должны в парке его ждать, который при поликлинике.
– Понял мама. – Виталий положил трубку и вернул устройство гражданину. – Идем в парк, – сказал он Ивану.
Чтобы исключить все факторы риска Люба с Петей сели на скамейку у самого края парка, почти рядом с выездом из парка и остановками городского транспорта. Люба без конца расспрашивала сына о том о сем, но еще издалека заметила знакомую фигуру Виталия, а рядом с ним по–идиотски лыбящегося Ивана. Бурление чувств и эмоций внутри Любы уже поутихло, поэтому к возвращению мужа и друга она отнеслась даже слишком спокойно.
– Эй! – громко крикнула она, когда друзья подошли ближе. – Кто там летать не умеет.
Видно было, что Виталий смутился. Ивана же это, наоборот, развеселило.
– Кто там детей не береж… – хотел съехидничать Иван, но Виталий остановил его шиком. Иван нахмурился. Виталий выступил вперед.
– Что, жена, здравствуй! Сынок, здорово!
Очередная сцена объятий и радостных криков не заставила себя долго ждать. Завязался новый разговор, о том, как что случилось. Говорили долго. Солнце, и так клонившееся к закату, уже наполовину пересекло линию горизонта. Подъехал отец Виталия. Все быстро разместились в автомобиле и весь следующий час медленно, но верно добирались домой.
А дома, в трехэтажном особняке к встрече с ними готовилась мать Виталия. Несколько домработниц под ее руководством наводили чистоту и порядок. За ужин она взялась сама (без помощи повара не обошлось). Родители Любы накрывали на стол. Отец бегал за продуктами, закуской и горячительным. Маленькая Лиза шалила и путалась под ногами.
