Сразу после звонка, оповещающего об окончании рабочего дня, я спустился вниз и сев в машину направился в сторону Зумвиля.
Честно говоря, у меня слегка тряслись поджилки, когда я вспоминал жестокость, с которой саблезубые расправились с Чарльзом. И теперь я ехал прямо к ним в лапы. Одно меня утешало, по этой трассе и днём и ночью в обоих направлениях шло достаточное количество автомобилей.
Вот и знак, говорящий о том, что я нахожусь на двадцать пятом километре трассы. Я остановил «Легенду» и стал ждать. Было 18.26, когда прямо за мной остановился уже знакомый мне темно-вишнёвый «Ооз» – дорогая штучка, блестящая, как новый леденец.
Дверца водителя открылась и оттуда вышла…Берта. Она приветливо помахала мне рукой, и подошла ближе.
– Берта, привет! – сказал я, стараясь не показывать удивления. – Как дела, дорогая?
– Отлично, Генри, – улыбнулась она. – Пойдём в мою машину, надо поговорить.
– Может быть, лучше ты сядешь ко мне? – сказал я, открывая дверцу.
Но она отрицательно покачала головой. И мотнула головой в сторону «Ооза». Я не стал противиться и пошёл вслед за ней. Интересно, откуда у неё такая дорогая машина?
В машине никого, кроме нас не было, что приятно меня удивило. Хотя хитрая Берта наверняка рассчитывала, что я не испугаюсь её, и не буду привлекать лишнего внимания, нежели если начну оказывать сопротивление саблезубым.
– Рассказывай Берта, я весь внимание…– мне было бесконечно грустно от того, что мой привычный добрый мир разбит и испоганен. От того, что я столкнулся с предательством, обманом и жестокостью. И всё ради чего!
– Ты собирался идти в полицию, чтобы рассказать о том, что видел в доме Чарльза, не так ли?
– Именно так, – я даже не спрашивал, откуда она об этом знает.
–Ты совершаешь ошибку, Генри.
– Отчего же? Я, как добропорядочный гражданин, должен рассказать правду, тем более, что Лиза…
– С Лизой всё в порядке, – перебила меня Берта.
– Как я могу быть уверен?
– Минутку…– Берта набрала какой-то номер, потом передала мне телефон.
– Алло,– услышал я нежный и родной голосок Лизы, ощутив, как сильно заколотилось сердце.
– Лиза! Алло, Лиза! Это я, Генри! Как ты себя чувствуешь, милая моя?!
– Да, Генри… чувствую себя хорошо, спасибо…– в трубке раздались короткие гудки.
– Что случилось, почему прервали разговор?!
– Может быть, она не хочет с тобой разговаривать, – ответила Берта, – это ведь из-за тебя её схватили и держат взаперти. Из-за того, что тебе кусок золотой пластины и писанина полусумасшедшего профессора археологии были дороже всего!
– Может быть, они и были мне дороги, но не до такой степени, как вам, что вы даже пошли на убийство, предательство и взятие заложника!
Берта поджала губы. Ей явно не понравилось то, что я сказал.
– Я хочу предупредить тебя, Генри, – сказала она холодно и её ноздри, похожие на ноздри рептилии раздулись, – если ты пойдёшь в полицию, то, как только ты войдёшь в двери полицейского управления, Лиза будет убита.
– И как долго вы собираетесь держать её в заложниках? Не вечно же?!
– Разумеется, не вечно, – она усмехнулась уголком рта, а я не мог оторвать взгляда от её губ, – пока ты будешь помогать моему мужу, она будет жить. Как только сделаешь шаг в сторону полиции – она умрёт. А когда вы закончите свою работу, то можете катиться ко всем чертям. Или к вашему обожаемому Ааману! – смех, вырвавшийся из её рта был бы прямым оскорблением религиозных чувств человечества.
– Ты имеешь в виду работу над «суперчеловеком»?
– Да! Я имею в виду работу над «суперчеловеком», но не в том смысле, в каком ты думаешь, а используя бумаги и пластинки Чарльза.
– Но как?!– вскричал я, почувствовав в груди вспыхнувший пламенем дух учёного и исследователя.
– Ты переезжаешь жить к нам. Прямо сейчас. Ты будешь всё время на наших глазах, телефон отдашь мне, на работу будешь ходить вместе с Олафом. Генетический материал, предоставленный вам, будет в самый раз. Для отвода глаз будете усердно работать. Ну, поехали!
– Э-эй! А как же «Легенда»? Мои вещи, одежда? И всё такое?
– Не проблема, давай сюда ключ, я заберу и привезу всё сама, – сказала Берта, нажимая на газ.
Вот так я оказался в своеобразной тюрьме. Честно сказать, я не испытывал неудобства ни от того, что жил вместе с Олафом и Бертой, в смежной с ними комнате, ни от того, что на ночь меня запирали, ни от того, что в Институте везде ходил с Олафом, даже в туалет.
И хотя мой телефон был в руках Берты, но я был уверен, что Хэнди в курсе, где я. Пока что я не делал никаких попыток связаться с ним, Шарки или Грегисом. Работа захватила меня всецело. Теперь, до тех пор, пока мы не закончим работу, за Лизу я мог быть спокоен. И делал всё, чтобы приблизить момент, когда мы получим свободу.
