Изучая род Тхалар, я узнала много интересного.
На Рэма не действовала магия, потому что на Тхалар не действовала магия.
Кроме того, Тхалар были способны забирать силу у этернов, трансформировать её и перенаправлять.
Этих способностей у Илрэмиэля я не замечала. Разгадку нашла чуть позже в хрониках по свержению Императора. Имя Рэмира Тхалара заставляло вздрагивать каждый раз, когда я на него натыкалась. Рэмир. Илрэмиэль. Рэми. Рэм. Учитывая, что мать последнего императора звали Гиэлрин, очевидно, что имена детям выбирали в память о предках.
Арихар Кетро писал о том, что прежде, чем победить Тхалар, необходимо отрезать их от источника силы рода. Выходит, у Кетро и других тоже такие есть? Никогда об этом не слышала, что, впрочем, неудивительно раз этот источник так важен.
Видимо Илрэмиэль не имел способностей к перенаправлению магии именно по причине того, что источник его сил заблокирован.
В целом, Тхалар казались довольно жестокими правителями, и я даже понимала, почему Правящие решились свергнуть своего императора. Я оправдывала своих предков ровно до того момента, когда наткнулась на дневник Амаэль Кетро.
Раскрыв толстую тетрадь в кожаном переплёте, я сразу обнаружила камень. Непроницаемой чёрный ромб слабо мерцал золотыми вкраплениями. Он лежал в углублении, вырезанном прямо в страницах.
Желание узнать роль камня в жизни моей прародительницы заставляло переворачивать страницу за страницей. Камень оказался подарком её предназначенного, но к концу я почти жалела, что открыла дневник Амаэль.
Чужие эмоции после ритуала разъединения заставили задуматься о собственных. Злость, обида, разочарование сползали слой за слоем с души, обнажая тупую ноющую боль.
Амаэль до конца жизни вспоминала Рэмира, любила его, несмотря на разъединение. Она осталась одна и прожила гораздо меньше, чем жили этерны в то время. То, что срок жизни этернов составлял до пятисот лет стало для меня настоящим открытием. Сейчас двести лет – это максимум. Интересно, почему?
Наступил день приёма в мою честь в Императорском дворце.
Мама выбрала бирюзовое платье, отец принёс фамильные украшения. Я едва взглянула на колье с голубыми бриллиантами. Безучастно наблюдала, как мне укладывают волосы, наносят макияж.
Как он мог? Он же изучил всё, что касалось Тхалар, а значит, прочитал и дневник Амаэль Кетро. Выходит, прекрасно понимал, какие ощущения вызовет ритуал разъединения, но всё равно согласился. Обида вновь и вновь поднималась обжигающей волной, как я не старалась от неё отмахнуться. Да, Рэм думал о моей безопасности, но ему плевать, как я буду жить и что чувствовать, если с ним что-то случится. Может быть я хотела погибнуть вместе с ним? Но меня не спросили.
Казалось, ничто не сможет поднять мне настроения, но всё же, когда мы вошли в Императорский дворец, проснулось любопытство.
Зал для приёмов поражал великолепием. Вокруг всё сияло и переливалось. Колонны белого мрамора с вкраплением золотистой пыльцы, перевитые сотнями маленьких лампочек, создавали волшебную атмосферу в бальном зале. Живые цветочные композиции, выращенные магией Сильяэр прямо посреди мраморного пола, благоухали, наполняя воздух свежим и одновременно сладкими ароматами.
Собралось невероятное количество аристократов – этернов, антропитов, гарунитов и даже бассов.
Именно присутствие группы коренастых мужчин, вполовину роста взрослого мужчины, с аккуратно подстриженными и уложенными бородами заставило меня оживиться.
- Неужели все они пришли только ради меня? – пробормотала я себе под нос, не обращаясь ни к кому конкретно, но Алехар ответил на мой вопрос:
- Конечно. Ты же Калерия Кетро. Наследница рода и будущая императрица.
От последнего уточнения я поморщилась, но настроение всё равно стремительно повышалось, поскольку среди разодетой толпы мелькнул Баэлрин, а рядом с Маликом стояла Влада и смущённо меня разглядывала.
- Я сейчас, - бросила отцу и, не обращая внимания на его протесты, рванула к подруге. Когда я приблизилась, лицо Влады стало совсем испуганным, и она отступила на шаг назад.
- Ты чего? – настороженно спросила я.
- Не верю, что это ты, - выдохнула Воронцова.
- Я тоже, - раздался голос Малика. Этерн смотрел на меня круглыми глазами. – Когда отец сказал, по какому поводу будет приём, я сперва не поверил.
- Как ты скрывала это всё? – Влада сделала неопределённый жест рукой, но я поняла, что имелись ввиду золотистые волосы и глаза. Пришлось мило улыбнуться и обтекаемо ответить:
- Есть способы.
Премьер-сенатор ещё решал вопрос того, что мы с мамой изобрели абсолютно незаконное маскирующее зелье.
- Калерия, нам пора, - раздался над ухом недовольный голос Алехара. Влада изобразила неловкий поклон, положенный при знакомстве с Правящим лордом.
Не обратив внимания на его недовольство, я порывисто обняла подругу и прошептала:
- Обещаешь, что будешь относиться ко мне, как и раньше? Что останешься моей подругой?
- Конечно, Кэл, - искренне ответила Влада.
- Император ждёт, Калерия!
