Вечером выяснилось, что Малик очень обстоятельно подошёл к делу. Он притащил два непробиваемо-непроницаемых костюма, восемь браслетов, начинённых всевозможными сюрпризами для тех, кто попытается нас убить. Их мы прицепили на руки и ноги. Учебные тоже оставили – вдруг кто-то решит спасти нас, идиотов. Можно будет отследить. Теперь на правой руке у меня красовалось целых два устройства.
Лёгкие рюкзаки, набитые высокопитательными прессованными батончиками, которые, по заверениям этерна, не только утоляют голод, но и восполняют водный баланс в организме. Две недели протянем без еды и воды.
Свет в ангаре убавили, как только вошли. Теперь он зажигался там, где мы находились и гас, как только покидали участок. Прошлись по оружейной. Мне вручили злосчастный АПП, а ещё экипировали портупеей.
- А ты оптимист, - хмыкнула я, рассматривая «начинку» кожаных ремней, оплетающих моё тело. – Думаешь, я умею метать кинжалы?
- Знаю, что не умеешь, - проворчал Малик. – Будешь носить запасные для меня. Ну, и ткнуть в противника сможешь в крайнем случае.
Собрав всё, что сможем утащить на себе, подошли к пульту управления телепортатором. Малик принялся вбивать данные, как вдруг в ангаре стало светло, словно днём – ощущение, что включились все лампы разом. Дружно обернувшись, увидели, как к нам приближается куратор собственной персоной. Подошёл, осмотрел нас и всё, что мы набрали, хмыкнул и едко поинтересовался:
- Далеко собрались?
* * *
Молчание не успело затянуться, как Адриан бросил нам прямо в лица два самораспылившихся шарика и приказал:
- Говорите!
- Это, что, - я провела пальцем по лицу и с удивлением уставилась на ядовито-фиолетовую пыльцу, - какая-то новая форма упаковки сыворотки правды?
- Да, - подтвердил Адриан.
- Куратор, это же непедагогично! – возмутился Малик.
- Зато эффективно. Некогда мне ждать, когда у вас появится настроение на откровенность. Говорите!
- Мы собрались за Кетро!
- Мы знаем, что Правящие хотят его уничтожить в любом случае!
И мы с Маликом наперебой стали выдавать все свои секреты, вплоть до того, какого цвета бельё надели сегодня.
- Так, ну эта информация мне уже без надобности, - нахмурив брови, проговорил Адриан, едва я начала описывать подробности своего нательного комплекта.
- Ну так, вы же не уточнили, что конкретно говорить. Мы и говорим всё подряд.
Обиженно ответила я.
- Ладно, что касается плана спасения Илрэмиэля, вы мне всё рассказали?
- Всё.
Адриан активировал портал и скомандовал:
- Тогда на выход.
Тон куратора не оставлял других вариантов. Малик пропустил меня, и я первой оказалась в кабинете Верлена. Затем вошли мужчины, правда Алриата сразу же выставили за дверь:
- Подожди в приёмной, мне нужно поговорить с Калерией наедине, а потом буду решать, что с вами делать.
- Если что, это была моя идея! Она не хотела никуда идти! – крикнул Малик уже из-за закрывшейся перед его носом двери.
- Я, что, провинилась в чём-то ещё? – с беспокойством заглянула в глаза куратора, пытаясь найти там ответ.
- Нет, - он взял меня за руку и подвёл к окну. – Просто назрел один разговор.
- Какой? – поинтересовалась, с изумлением наблюдая, как длинные пальцы куратора сплелись с моими, явно не собираясь выпускать мою ладонь.
- Калерия, посмотри на меня, пожалуйста.
Подняла глаза и каким-то внутренним чувством догадалась, о чём пойдёт речь. Адриан смотрел на меня так… как не смотрел никогда раньше, и от этого сердце забилось чаще, стало почему-то страшно, а ещё бесконечно тоскливо. Потому что я поняла всё: что он сейчас скажет, что я отвечу и что такой прекрасный мужчина, как Адриан, определённо заслуживает гораздо-гораздо большего.
- Сначала скажу, что готов помочь вам найти Илрэмиэля. Я считаю то, что задумал Император на его счёт, большой ошибкой. Не только с точки зрения политики, но и морали. Поэтому мы в любом случае отправимся в Лютецию за ним.
- Мы? – изумилась я, ожидавшая несколько иного от этой беседы.
- Не перебивай, пожалуйста, - мягко попросил Адриан, - иначе я никогда не скажу того, что должен был уже давно
Конечно, я предпочла бы не слышать того, что он собирается сказать, но возникло ощущение - ему это действительно необходимо. Знать, что сделал всё, что мог.
- Надо было говорить это каждый день, пока мы были помолвлены, но я слишком беспокоился о дурацких традициях и приличиях.
Я сделала глубокий вдох и услышала:
- Я люблю тебя. Ты понравилась мне с первого взгляда и, честно говоря, после приезда твоей матери в Академию с этим графом Лэмптонским, я сразу связался с отцом и… попросил устроить помолвку.
Разговора о чувствах я ожидала, а вот остального – нет. Поэтому потрясённо молчала.
