Несколько месяцев назад он купил стопку старых книг у бывшего офицера охранки, который бежал в Константинополь. Среди них он обнаружил небольшой томик на французском языке без титульного листа размером 15х9 сантиметров, в дешевом переплете. На кожаном корешке большими латинскими буквами оттиснуто слово "Жоли". Предисловие, озаглавленное "Просто объявление", помечено: "Женева 15 октября 1864 года ..." Как бумага, так и шрифт весьма характерны для 60-70-х годов прошлого столетия. Я привожу эти детали в надежде, что они могут привести к открытию названия книги...
Г-н X. считает эту книгу библиографической редкостью, так как иначе "Протоколы" немедленно были бы признаны плагиатом любым, кто прочел оригинал.
Подлинность книги не вызовет сомнения у всякого, кто видел эту книгу. Ее первый владелец - офицер охранки - не помнил, откуда он ее взял, и не придавал этому никакого значения. Г-н X. однажды, просматривая книжку, был поражен сходством между фразой, на которой остановился его взгляд, и фразой из французского издания "Протоколов". Он продолжил сравнительное изучение и вскоре понял, что "Протоколы" были в основном... парафразом женевского оригинала...
До получения книги из рук г-на X. я этому не верил. Я не считал "Протоколы" Сергея Нилуса подлинными... Но я никогда не поверил бы, если б не видел сам, что писатель, который снабдил Нилуса оригиналом, был беззастенчивым и бессовестным плагиатором.
Женевская книга представляет собой тонко замаскированный памфлет против деспотизма Наполеона III и состоит из 25 диалогов... Собеседниками являются Монтескье и Макиавелли..."["Times", 16, 17, 18 August 1921.]
Перед тем как опубликовать сообщение своего корреспондента из Константинополя, "Таймс" предприняла розыски в Британском музее. Напечатанное на обложке имя Жоли дало ключ к разгадке. Таинственный томик был опознан: это - "Диалог в аду между Монтескье и Макиавелли", который был написан французским юристом Морисом Жоли. Впервые он был опубликован в Брюсселе (хотя и с выходными данными Женевы) в 1864 году.
В своей автобиографии, написанной в 1870 году, Морис Жоли рассказал, как однажды он гулял по набережной Сены в Париже и в голову ему неожиданно пришла идея написать диалог между Монтескье и Макиавелли. Прямая критика режима Наполеона была запрещена. Таким же образом становилось возможно, хотя и устами Макиавелли, раскрыть причины действий императора и его методы, освободив их от обычного камуфляжа. Так думал Жоли, но он недооценил своего противника. "Диалог в аду" был отпечатан в Бельгии и тайно доставлялся во Францию, но в момент пересечения границы груз был захвачен полицией, а вскоре и автора книги выследили и арестовали. 25 апреля 1865 года Жоли предстал перед судом и был приговорен к пятнадцатимесячному тюремному заключению. Его книга была запрещена и конфискована.
Дальнейшая жизнь Жоли складывалась столь же неудачно. Остроумный, агрессивный, не проявляющий почтительности к властям, он все больше разочаровывался во всем и, наконец, в 1879 году покончил с собой. Он, конечно, заслуживал лучшей судьбы. Жоли был не только блистательным стилистом, но обладал великолепной интуицией, даром предвидения. В своем романе "Голодающие" он проявил редкое понимание тех напряженных отношений в современном мире, которые породили революционные движения как правого, так и левого толка. Но прежде всего в своих размышлениях о дилетантском деспотизме Наполеона III он достиг такого предвидения, которое сохранило свою актуальность по отношению к различным авторитарным режимам нашего времени. Более того, некоторые предвидения Жоли ожили вновь, когда "Диалог в аду" был превращен в "Протоколы сионских мудрецов"; и это является причиной того, как мы увидим позже, почему "Протоколы" часто кажутся предсказанием авторитаризма XX века. Но, в конце концов, это незавидное бессмертие, и жестокая ирония судьбы заключается в том, что блистательная, но давно забытая защита либерализма послужила основой для кошмарно написанной реакционной галиматьи, которая ввела в заблуждение весь мир.
