Я наблюдал за студентами. За несколько часов перед этим они, вероятно, трудились на семинаре, где под руководством некоего известного профессора или ученого пытались решить какую-то математическую, философскую или юридическую проблему… Теперь молодая кровь кипела, глаза вспыхивали огнем, кулаки сжимались, хриплые глотки орали либо «браво!», либо «месть!». Иногда разрешалось произносить речи с места; того, кто осмеливался выразить хоть тень сомнения, встречали криками, оскорблениями, а иногда и угрозами. Если бы я был опознан как еврей, то не знаю, смог ли бы уйти оттуда без побоев. Немецкая система обучения проповедовала веру в подлинность «Протоколов» и в существование всемирного еврейского заговора, внедряя ее во все слои образованного немецкого общества, так что теперь эти идеи искоренить невозможно. Время от времени какая-нибудь газета христианского направления выражала легкие сомнения, помещая скромные и робкие возражения, но дальше этого не шла. Ни один из великих немецких ученых (кроме покойного, оплакиваемого всеми Штрака) не поднялся и не разоблачил фальшивку…"[В. Segel. Die Protokolle… S. 37–38.] Это сообщение подтверждается и другими, относящимися к тому же периоду, и все они единодушны в том, что «Протоколы» особенно благоприятно воспринимались в кругах мелких буржуа. Социал-демократические газеты разоблачали их, а большая часть буржуазной прессы оставалась по меньшей мере индифферентной. Наиболее рьяные сторонники «Протоколов» обретались не среди квалифицированных или неквалифицированных рабочих, а среди лиц интеллектуальных профессий. Особую любовь к ним питали бывшие военные, но «Протоколы» так же широко циркулировали в технологических институтах, зачастую с одобрения администрации, и способствовали формированию мировоззрения тех студентов, которые впоследствии заняли заметное положение в промышленности, включая самые высокие посты. (Кстати, Течов, убийца Ратенау, окончил технологический институт.) Несомненно, наиболее фанатичными сторонниками «Протоколов» были те, кто разделял расистские взгляды фелькиш, — на рассмотрении этого вопроса мы остановимся позже — но, с другой стороны, даже самый ортодоксальный протестантизм не мог служить надежным противоядием. Антисемитские пропагандисты начали распускать слухи, что подлинность «Протоколов» гарантирована Британским музеем на основании того, что экземпляр книги Нилуса хранился в его огромной библиотеке, и этого было достаточно, чтобы убедить наиболее степенные и респектабельные журналы лютеранской церкви.
Спрос на «Протоколы» среди широкой публики, принадлежавшей в основном к средним слоям общества, мог падать, но никогда не исчезал. Ко времени прихода Гитлера к власти в 1933 году увидело свет 33 издания перевода цур Бека. Тем временем издательство «Der Xammer» в Лейпциге выпустило популярное издание «Протоколов» под редакцией Теодора Фритша, которое к 1933 году разошлось тиражом около 100 тыс. экземпляров. Кроме того, эти издания сопровождались потоком книг, дополнявших и защищавших сами «Протоколы». Немецкий перевод книги «Международное еврейство», организованный Генри Фордом, вышел шестью изданиями в период с 1920 по 1922 год[Позже Форд публично признал, что был введен в заблуждение, и отказался от своей антисемитской деятельности. — Прим. ред.]. К 1923 году официальный идеолог нацистской партии Альфред Розенберг издал книгу, озаглавленную «Протоколы сионских мудрецов и еврейская мировая политика», которая за один год выдержала три издания. Уже в 1920 году Германию наводнили сотни тысяч экземпляров «Протоколов» и комментариев к ним.
Все это являлось частью антисемитской кампании такого размаха, который был неведом до войны. Через год после заключения перемирия существовало уже шесть организаций, которые занимались распространением «Протоколов» — две в Берлине, три в Гамбурге, одна в Лейпциге и по крайней мере 12 газет и других периодических изданий, — и это в то время, когда Гитлер со своей партией еще даже не вышел из безвестности на политическую арену. Благодаря усилиям этих организаций и журналов влияние «Протоколов» постоянно усиливалось новыми фальшивками и россказнями о мировом еврейско-масонско-большевистском заговоре. Уже в 1919 году появились два издания «Речи Раввина», кроме тех ее вариантов, которые были включены в книгу Вильгельма Майстера; «документ Цундера», сыгравший важную роль в организации погромов в России, также проник в Германию, он был напечатан в феврале 1920 года в русской газете правого направления «Призыв» и тут же переведен и перепечатан «Ауф форпостен» и журналами подобного толка. В том же месяце была переиздана старая книга Осман-Бея «Завоевание мира евреями». Еще одну золотую жилу для антисемитов нашел Мюллер, который снабдил свое издание «Протоколов» пространным вступлением и заключением.
