— Весьма польщён, Ваше Величество! — с поклоном отвечал Воронцов, и я заметил в его глазах искорки интереса. — А каковы будут мои прерогативы как канцлера?
— Ну, что-то вроде того, что мы видим в Англии. Руководить Кабинетом, вести внутреннюю и внешнюю политику, общее направление которой определяется монархом!
Услышав намёки на заимствования из английской политической системы, Воронцов просто расцвёл.
— Сочту за честь возглавить Русское правительство, Ваше Величество!
— Ну, вот и славно. Мы ведь с вами всегда находили общий язык, не так ли? Военную коллегию я пока возглавлю сам, а что касается остальных, то попрошу вас: подберите кандидатуры на посты в Коллегиях и на места губернаторов и генерал-губернаторов.
Воронцов ещё больше повеселел.
— И не забудьте про наш уговор. Мне нужно лояльное отношение главных вельмож к моему плану освобождения крестьян.
— Безусловно, Ваше Величество. Но ведь план ваш сохраняет своё действие и в отношении конституционного правления, не так ли?
— Конечно.
— Так значит, я могу представить на ваше рассмотрение проект Конституции?
— Непременно! Вы уже что-то готовили?
— Нет, но это ведь совершенно недолго…
— Ой, не уверен… Такие документы, Александр Романович, с кондачка не принимаются. Но в любом случае — готовьте, и будем обсуждать.Только имейте в виду: было бы крайне опрометчиво подтвердить нерушимость права дворянской собственности, не произведя перед этим освобождения крестьян, о чём мы с вами, дорогой Александра Романович, неоднократно уже разговаривали.
— Это очень не понравится нашему дворянству! — заметил Воронцов.
— Ничего не поделаешь. Крестьяне должны получить облегчение своего положения, а значит, дворянам придётся ужаться. И прекращение придворных чинов — это лишь один из шагов на этом пути…
Наконец, улеглась суматоха с поимкою мятежников, приведением к присяге чиновников и офицеров, и прочими мелкими, но необходимыми событиями, сопутствующими любой смене власти. Дела начали входить в «текущую колею». Теперь мне, прежде всего, надо было встретиться с вельможами, составлявшими правительство Российской империи, выполнить кадровые перестановки, наметить дела на ближайшее время. Просили о срочной аудиенции и иностранные послы. Также надо было познакомиться с наместниками и губернаторами, с кем мне не приходилось ещё встречаться (таких было немного), и, конечно же, посетить Сенат.
* — «инкруаябль»- «невероятные».
Глава 4
Начал я с созыва Совета при высочайшем дворе, назначив его буквально на следующий день после смерти государыни. Встревоженные вельможи стали собираться уже загодя, и одним из первых приехал мой старый враг, Александр Андреевич Безбородко.
Казалось бы, невелик шаг от цесаревича до императора. Малейшая случайность в любой момент может оборвать жизнь пожилого человека на троне, и вот, ты уже облечён безграничной властью. Но, всё же, различие огромно.
Наследник престола, как не крути, это кандидат, полностью зависящий от воли иного лица. Кто знает, как оно ещё обернётся — может быть, случится то же, что и с несчастным Павлом Петровичем, обречённым доживать жизнь в нищей Финляндии! А уже когда твой предшественник почил в Бозе, и все уже приносят присягу и порываются целовать руку — вот это уже совсем другое дело!
Так что Граф Безбородко, когда-то имевший смелость выступить против воли императрицы, желавшей моего назначения наследником престола, теперь был сама любезность и предупредительность.
— Ваше Императорское Величество! Прежде всего, позвольте выразить вам самые наиглубочайшие верноподданнические чувства всемерной любви и уважения! Не могу слов найти, как счастлив я, четверть века прослужив августейшей бабке вашей, теперь иметь честь стоять рядом с ея царственным внуком!
Ну-ну. Старый чёрт, конечно, хитёр и изворотлив, как сам Сатана, но в дипломатических делах, прямо скажем, силён. Хочет служить — так пусть служит! Надо будет, конечно, крепко за ним присматривать… как, впрочем, и за всеми остальными.
— Александр Андреевич, я готов забыть всё, что было меж нами, и работать вместе на благо России. Полагаю, внешние сношения должны оставаться в вашем ведении!
Старик польщённо замолчал, аж зажмурившись от удовольствия; затем, однако же, продолжил совсем не так любезно, как можно было ожидать:
— Ваше Величество, прежде чем принять на себя столь высокую должность, прошу просветить меня на предмет новости, громом, поразившей и обе столицы, и всю державу нашу, и особливо — иностранныя дворы! Ужели весть о браке вашем с Натальей Александровной Суворовой и вправду справедлива?
И, задав этот, вроде бы невинный, вопрос, Александр Андреевич смотрит на меня с самым простодушным выражением лица.
Вот куда ты клонишь, хитрожопый сукин сын!
— Да, это так. Мне через две недели исполняется девятнадцать лет — возраст, вполне пристойный для брака. А что же в связи с этим вас беспокоит, драгоценнейший Александр Андреевич?
Безбородко округлил глаза, делая вид, что фраппирован донельзя.
