Громкий крик вновь привлек его внимание к селению и кипящей в нем жизни. Один из преступников, привязанных к позорному столбу близ бурлящего ручья, кричал на детей, которые кидались в него дерьмом и отбросами. Обычно к столбам привязывали жуликов и лжецов, нарушителей порядка и злобных сплетников, но этот человек, сейчас абсолютно голый и беспомощный, напился ячменного пива, взобрался на крышу и оттуда стал мочиться на ничего не подозревающих прохожих. Может, его и не стали бы наказывать так строго, если бы одной из пострадавших не оказалась бабушка Абрама. Двое других были привязаны к столбу за изнасилование девушки из дома Эдры. Разгневанные женщины бросались в них камнями и пометом, а зеваки, толпившиеся неподалеку, бились об заклад, доживут насильники до захода солнца или нет.
Расправы вершились быстро и жестоко. Ворам отрубали руку. Убийц казнили. Абраму с башни хорошо был виден труп убийцы, висевший на дереве по ту сторону пшеничных полей; видимо, его казнили совсем недавно — его глаза еще клевали вороны.
Абрам застыл на месте.
Затем, прикрыв глаза рукой, стал изо всех сил всматриваться вдаль. Что это за клубы пыли катятся с северо-востока?
Ком подступил у него к горлу. Кочевники!
Но потом он вгляделся внимательней и глубоко вздохнул. Вовсе это не кочевники — это караван Хададезера! «Мать Богиня!» — воскликнул он и, не в состоянии бежать достаточно быстро, кубарем скатился вниз по лестнице. Разве в такой шумной толпе, где почти все будут пить и веселиться, кто-нибудь заметит, как юноша и девушка обменяются запретным взглядом?
Караван представлял собой величественное зрелище: люди рекой текли через горы, луга и ручьи, — добрая тысяча душ. Мужчины, подобно вьючным животным, сгибались под тяжестью всевозможных товаров. У кого-то на плечах было деревянное коромысло, к концам которого привязаны узлы; другие тащили на спинах корзины, висевшие на кожаных ремнях, обмотанных вокруг головы; более тяжелый груз волоком тащили одновременно несколько человек. Их путь был долгим и физически тяжелым — нужно было пройти столько миль по камням и колючкам, под палящим солнцем и холодным дождем, по горным тропам и знойным пустыням. Но выбирать не приходилось. Южные народы нуждались в том, что могли предложить им люди с севера, и наоборот. Хотя некоторые изобретательные хозяева в северных горах пытались приручить и одомашнить скот, чтобы превратить его в тягловых животных, пока это им не удавалось. И люди тащили на себе малахит и лазурит, охру и киноварь; вещи из алебастра, мрамора и камня; шкуры, меха, оленьи рога; кроме того, дивную деревянную посуду, которой славился север — чаши и подставки для яиц, а также блюда с резными ручками. Все это несли на юг и обменивали на папирус и масла, специи и пшеницу, бирюзу и ракушки, чтобы, так же навьючив все это на себя, нести товар на север.
В караване шли также женщины, нагруженные скатанными постелями, палатками, живой птицей и кухонными горшками, — сопровождавшие своих мужчин или присоединившиеся к каравану уже в дороге; кто-то шел с детьми, некоторые из которых родились в пути. Иногда женщины уходили из каравана, дойдя до Места у Неиссякаемого Источника, а местные женщины, по известным только им причинам, убегали из поселения и вместе с караваном уходили дальше на юг.
Возглавлял эту громадную колонну торговец обсидианом по имени Хададезер. Способ передвижения самого Хададезера представлял собой не менее удивительное зрелище. Хададезер никогда не передвигался пешком. Во всяком случае, он не шел пешком все две тысячи миль, которые проходил его караван. Восемь дюжих мужчин несли на плечах носилки, сооруженные из двух прочных шестов, к которым была привязана сплетенная из ветвей и тростника решетка. А на ней, на тканых ковриках восседал, скрестив ноги, величавый Хададезер; его спину и руки поддерживали подушки из мягкой ослиной кожи, набитые гусиным пером. А так как все знали, что толстый человек — это богатый человек, то, судя по необъятным размерам Хададезера, он должен был быть самым богатым человеком в мире.
Заплетенные в косы длинные черные волосы Хададезера были обильно смазаны маслом и доходили ему до пояса, как и роскошная черная борода, так же напомаженная и заплетенная в косички, в которую в изобилии были вплетены бусинки и ракушки. На нем надета доходящая до колен туника, сплошь, от воротника до подола, расшитая ракушками каури, — одеяние настолько великолепное, что люди не могли отвести от него глаз в благоговейном восторге. Спустя шесть тысяч лет потомки Хададезера станут украшать себя золотом и серебром, бриллиантами и изумрудами, но в его время, когда драгоценные металлы и камни еще покоились, никем не тронутые, в таинственных недрах земли, самым популярным украшением были ракушки каури. Они также выполняли роль денег.
