Дни становились все короче, и народ Северного Оленя, покинув леса, направился в обледеневшие пустоши строить ледяные жилища. Бодолф в нескольких местах проколол лед ножом, пока не нашел такое место, которое подходило для строительных блоков.
— Лед здесь очень плохой — слишком мягкий сверху и слишком твердый снизу, но это лучшее, что мы можем найти.
Они с Эскилем вырезали большую глыбу льда. Абрам помог им ее перевернуть, и тогда Бодолф вырезал из середины кусок нужного размера. Их накладывали один на другой слоями по спирали; когда же ледяное жилище было закончено, Бодолф стал выкапывать в нем ложе для сна, разрывая пол и выбрасывая лишний снег через небольшое отверстие в основании домика.
Построив ледяной дом, Бодолф с Эскилем взяли Абрама на тюленью охоту, которая происходила среди льдов замерзшего океана. Бодолф объяснил, что тюлени, для того чтобы дышать, выскребают во льду дырочки, к которым время от времени подплывают, чтобы глотнуть воздуха. Абрам смотрел, как полуволки, которых охотники взяли с собой, помогают им по запаху найти проруби, в которые охотники забрасывали затем тоненький китовый ус и ждали. Если ус начинал дрожать, это означало, что к поверхности подплыл тюлень, и тогда охотник быстро бросал гарпун. Для этого нужно было простоять абсолютно неподвижно несколько часов — задача, с которой Абрам хорошо научился справляться за долгие часы наблюдения на сторожевой башне Юбаля.
Посмеявшись над неудачными попытками Абрама загарпунить тюленя, охотники все же помогли ему добыть зверя, чтобы ему не пришлось спать всю зиму под храп стариков. Согласно традиции, он должен был притащить тюленью тушу в дом женщины, которая в знак гостеприимства предложила бы зверю воды, чтобы заручиться благосклонностью духа тюленя. Абрам притащил тюленя Фриде. Она предложила ему воды и пригласила Абрама под свой кров.
Они сидели в ледяном доме Бодолфа и Торнхильд, женщины, с которой он зимовал уже много лет, — Эскиль, девушка с застенчивой улыбкой, и Абрам с Фридой, державшиеся за руки. Они слушали, как воют волки в ночи и как Бодолф рассказывает Абраму о волках.
— Никто не знает, почему волки воют. Может быть, они видят привидения, а может, в них вселяются души тех людей, которых они загрызли. Или им просто нравится слушать самих себя, — с улыбкой говорил Бодолф. Они выпили остатки летней медовухи, наслаждаясь теплом, исходящим от меховой одежды и дымящей жаровни, в уютном домике. — Волчьи стаи любят выть хором. Я слышал, как они воют, приветствуя друг друга после охоты.
— Прямо как люди, — усмехнулся Абрам.
Он все больше осваивался среди народа Северного Оленя, хотя чувствовал свое превосходство над ними и знал, что они чувствуют то же самое по отношению к нему. Это было добродушное соперничество. Когда он попытался описать свой дом, Бодолф спросил:
— Ты весь год живешь в одном и том же доме?
— Да, уже много лет.
На его товарищей это произвело очень сильное впечатление. Они стали пощипывать носы и гримасничать.
— Мы подметаем в нем, — оправдывался Абрам. — Мы поддерживаем в доме чистоту.
— Почему вы живете в одном доме?
— Чтобы сторожить виноградник.
— Вам нужно сторожить виноградник?
— Ну я же сказал.
— А если ты не будешь сторожить его, тогда виноград не вырастет?
— Конечно же, вырастет.
— Так зачем тогда сторожить виноградник?
— Чтобы другие не рвали виноград.
— А почему другие не могут рвать виноград?
— Потому что он наш.
Бодолф переглянулся с остальными.
— Значит, если к вам приходят чужие, они не могут брать этот виноград?
— Именно так.
— Но почему? Ведь плоды растут на лозе.
— Но эти лозы вырастил мой авва, поэтому виноград принадлежит ему.
Эскиль нахмурился:
— Если бы твой авва умер, лозы тоже погибли бы?
— Нет, конечно.
— Так как же они могут принадлежать ему?
Напустив на себя важность, он рассказал им историю Талиты и Серофии. И возмутился, когда они стали хохотать. Но чем больше он пил медовуху и чем дальше рассказывал эту историю, тем смешнее она казалась ему самому, и скоро он сам уже хватался за живот, потешаясь над давними проделками этих невозможных женщин.
Под конец, несмотря на разницу во взглядах, Абрам и люди Северного Оленя сошлись в одном: в том, что хмельные напитки заслуживают всяческого одобрения.
Наконец они захотели послушать его собственную историю, которую он закончил так:
— Я не знаю, почему я убежал и не хотел возвращаться. Я мог остаться с торговками пером и зажить спокойной жизнью. Но что-то толкало меня на запад, и теперь мне кажется, что я дошел до края света.
— Может быть, ты ищешь свою цель, — сказал Бодолф, и остальные закивали с серьезным видом.
