Он провел лето в горной деревушке Хадедезера, наслаждаясь гостеприимством торговца и принимая кокетливые зазывания его племянниц. Здесь он увидел много нового и необычного для себя, потому что этот выносливый народ был трудолюбив и изобретателен: они лепили из глины посуду, которую обжигали в печи; переплавляли медные самородки и отливали из них инструменты; начали приручать скот для того, чтобы впрягать его в плуг. Когда Абрам воскликнул при виде женщины, кормившей грудью ягненка, Хададезер объяснил:
— Мы заметили, что молодые ягнята быстро привязываются к матери. Если же его еще при рождении отлучить от стада и кормить человеческим молоком, то он привыкает к человеческой самке, и тогда его можно легко приручить жить вместе с людьми. Женщина, потерявшая ребенка, от отчаяния взяла себе детеныша дикого животного и выкармливала его грудью, пока он не стал ходить за ней повсюду. Теперь у нас есть домашние козы. И нам не нужно на них охотиться, — добавил Хададезер, человек, всю жизнь искавший способы беречь свои силы.
Абрама подвели к ряду каменных строений, где содержали скотину — самок. Это были коровы, родившиеся не на природе, а в горных стойлах, где их доили, так же, как люди Бодолфа доили олених.
— Ты заметил, что мы поклоняемся быку, Абрам, — сказал Хададезер. — Бык — творец жизни. Наши женщины, чтобы забеременеть, купаются в бычьей крови.
Абрам во многих домах замечал воловьи рога и повсюду видел изображения быка. Он изумленно разглядывал мирных животных, которые позволяли людям управлять собою. С помощью каких магических знаний эти люди сумели приручить животных?
— Во времена наших предков, — начал Хададезер, подавая Абраму чашку кефира, — еще до того, как построить это горное поселение, когда мы еще жили в шатрах и скитались по равнине, мы поклонялись земле и небу, потому что понятия не имели о том, как бык дарит корове телят. А потом боги сказали нашим предкам, чтобы они перестали скитаться, освоили это место, привели сюда с равнин животных и держали их здесь, чтобы дух Великого Быка дарил нашему народу плодородие. Поэтому, Абрам, мой народ такой сильный — благодаря духу Великого Быка, а твой народ рождается от луны, поэтому он такой слабый. Я не хочу оскорбить тебя, просто говорю так, как есть. Ты сам увидишь, что жители Места у Неиссякаемого Источника утратили энергию и жизненную силу. Если бы я мог, я дал бы тебе в дорогу быка, но ими невозможно управлять.
Абрам отметил, что Хададезер говорит о быках так же, как Бодолф говорил о северных оленях, и подумал: «А может, каждое племя размножается от разных богов? Это объясняет, почему люди, живущие в разных частях земли, отличаются друг от друга внешностью и поведением: у народа Северного Оленя потому такие светлые волосы и бледная кожа, что они пьют молоко северного оленя; у народа Хададезера цвет лица красноватый из-за бычьей крови. А мой народ низкорослый и смуглый, потому что мы рождаемся от луны, а ее царство — царство ночи».
И пока Абрам жил в каменных стенах среди румяных людей, приучался к их законам и спал с их женщинами, привыкал к кефиру, сыру и молоку, странный недуг стал закрадываться к нему в душу. Это было не телесное заболевание, потому что у него не проявлялось никаких физических признаков болезни, скорее, это было душевное расстройство. Оно проникло в него через зловещие беспокойные сны и непрошенные воспоминания, темные и тревожные, но все они были об одном: о той ночи, когда умер Юбаль. В забытьи Абрам снова и снова переживал события этой ночи: вот он просыпается, видит в темноте две обнаженные фигуры и понимает, что Юбаль специально подстроил все так, чтобы заполучить Марит себе. И с каждым утром, когда Абрам просыпался весь в поту, боль предательства становилась все сильнее. В годы скитаний по чужим незнакомым землям Абрам почти не думал о коварстве Юбаля, из-за которого он его и проклял. Но теперь, когда он знал, что Юбаль умер не из-за его проклятия, теперь, когда он с чистой совестью вспоминал и другие события той роковой ночи, Абрам неизбежно сталкивался с жестокой правдой — человек, которого он любил и боготворил, сделал все для того, чтобы Абрам ушел с добытчиками ушек, а сам остался с Марит.
Наконец летняя жара спала, Хададезер посовещался со здешним предсказателем, и тот объявил, что настало благоприятное время и караван может отправляться в дорогу.
В ночь перед отъездом Абрама Хададезер доверил ему свои тайные мысли: он не хотел бы оставлять караванный промысел сыновьям своей сестры, потому что они ничего не умеют, презирают тяжелую работу и у них нет делового чутья. Он прямо сказал, что подозревает, что они его обманывают. К сожалению, традиция требует, чтобы наследство оставалось в семье.
— Но это не значит, что я не могу разослать по всему маршруту своих людей, на чью преданность я могу рассчитывать.
