— Александр Васильевич, да кто же говорит о завоевании Китая и присоединении его к России? Но когда судьба или, лучше сказать, само провидение нас с завязанными глазами подвело почти к каменной стене, как не внять его гласу? Как не стать на Амуре и, вооружив берега его твердынями, как не предписывать законов гордому Китаю, дабы для подданных извлечь из того неисчислимые выгоды? Не стоит ли нам взять его под свою опеку и не защитить от вторжений других европейских народов? Как в устье Амура, где так много удобных пристаней, не сделать нового порта и не заменить им несчастные Охотскую и Авачинскую гавани? Это во сто раз было бы полезнее, чем все наши американские владения, Курильские и Алеутские острова. Наконец, зачем оставлять в запустении великое, плодородное пространство земли и не открыть его на севере Сибири прозябающим там племенам? Рассказывают, что в Иркутске, Нерчинске и за Байкалом нету жителя, который бы не говорил о Даурии, как о потерянном рае; эти бедные люди не могут понять, чем прогневали они так государя императора, что он им не хочет отпереть его.
Суворов выслушал меня с нескрываемым удовольствием.
— Вот тут вы, Александр Павлович, беспременно правы. У нас Европа поглощает все внимание правительства, и ему мало времени думать об азиатских выгодах, а они весьма существенны. Так что же, Александр Павлович, поручите мне отвоевать Амурские земли?
— Пока нет.
— Опять пошлёте Бонапарта? А меня, старого вашего слугу, куда же? Я ведь эти все канцелярские дела уже видеть не могу!
— Есть одно дело, весьма важное. И ехать так далеко не надо!
Несколько месяцев я вёл переговоры с Тадеушем Костюшко. Бедняга до сих пор находился в заключении в Мраморном дворце. Мы несколько раз уже встречались с ним, беседуя о будущем Польши и его личных перспективах. Надо сказать, что выглядел он теперь много лучше, чем когда я в первый раз его увидел, и одновременно к нему возвратился его чисто польский апломб.
— Итак, господин Костюшко, — приветствовал я его в очередную нашу встречу, — у вас было время рассмотреть мои аргументы и сделать какие-то выводы. Что вы ответите мне?
— Прежде всего, Ваше Величество, позвольте узнать, почему меня тут содержат?
— Вы военнопленный преступник, возглавивший заговор против моей армии. Ваши соучастники — варшавские заговорщики — подло убили несколько сотен моих офицеров и солдат, воспользовавшись временем, когда из-за участия в религиозной церемонии они были без оружия. А потом вы были достаточно глупы, чтобы позволить себя разбить. Поэтому вы здесь!
— Неужели в вашей стране сражаться за Родину ныне почитают за преступление?
— Конечно, если эта Родина — не Россия!
— Ну тогда вам осталось лишь наложить на меня кандалы в шестнадцать фунтов весом и отравить в Сибирь!
— Хорошая идея. Вы действительно этого хотите? Можно устроить; только вряд ли вы поможете Родине из Нерченских рудников! Я же полагаю, мы ещё можем договориться к общему удовлетворению…
— И что Ваше Величество имеет в виду?
— Восстановление польской государственности. Исконно польские земли возвратятся в Польшу.
— А Кресы Всходни?
— Нет. Это не Польша.
— Но это и не Россия?
— Даже если так, это неважно. Россия — империя. Польша — нет. У вас был шанс стать ею, но вы его упустили. Теперь вы можете рассчитывать восстановить страну, как национальное государство… и не более того.
— Поляки никогда не согласятся ни на что иное, кроме как граница 72 года!
— Чепуха. Зачем это полякам? Их нет ни в Подолии, ни на Волыни, ни под минском, ни в Вильно!
— Вы говорите странные вещи. У меня у самого поместье под Брестом!
— Ну, во-первых, вы не поляк, а белорус. Во-вторых, помещики (а все поляки в этих краях — это помещики), лишь капля в море русских людей, которых они веками безжалостно угнетали. А в-третьих — эти самые Кресы абсолютному большинству поляков ничего не дают, не нужны и даже опасны. Земли, которые вы оккупировали, приносили пользу лишь магнатам — тем самым, которые и погубили Польшу!
— То есть вы предлагаете воссоздать Речь Посполиту из тех кусков, которые отошли к Австрии и Пруссии. Но это невозможно: это будет слишком маленькое и слабое государство!
— Не совсем так. Скромные размеры вы сможете компенсировать добротной организацией государства, внутренним единством и союзом с сильной державой. Франция наверняка будет вам другом; а если вы не будете делать глупостей, то и Россия тоже. А вот насчёт пруссаков могу вас заверить определённо: это ваш смертельный враг. Именно они мечтали о разделе вашей страны ещё со времён Войны за австрийское наследство. Вот, почитайте — я протянул Тадеушу пачку пожелтевших от времени писем — это корреспонденция императрицы Екатерины с Фридрихом Великим, где он всячески уговаривает еёна раздел вашей страны. Как прочитаете, дам вам переписку с его преемником, Фридрихом-Вильгельмом, касательно второго и третьего разделов. Увлекательнейшее чтиво — многое расскажет вам о том, как делается нынче большая политика.
Костюшко неуверенно взял рыхлую стопку писем, задумчиво переложил их на секретер.
