Регион этот стремительно развивался, причём самыми быстрорастущими направлениями оказалась добыча золота и платины. Первые сотни пудов уральского золота уже поступили в казну, и было совершенно очевидно, что добыча с каждым годом будет только расти и расширяться. Стоило посетить это «золотое дно», познакомиться ближе с местными властями, осмотреть казённые заводы, недавно установленное оборудование, новые железные дороги; а по пути очень желательно было посетить Пермь и ряд других городов Предуралья, на развитие которых я возлагал большие надежды.
Впрочем, золотодобыча расцветала не только на Урале. Первые успехи в этом прибыльном деле были достигнуты и в далёкой Калифорнии — на реке Сакраменто удалось запустить две паровые драги, добывающие и промывающие сотни тысяч пудов золотоносного песка. Деятельность эта объясняется для местных как «дноуглубительные работы», так что я надеюсь ближайшие несколько лет сохранить всё в тайне. Наземные изыскания тоже дали самый превосходный результат, но здесь пока не очень понятно, какую легенду придумать для прикрытия этой деятельности. Пока наша рабочая версия — «индейская резервация», с категорическим запретом нарушения ее границ для всех непосвящённых. А для работ мы завезём китайцев, ни слова не знающих на европейских языках… Тем не менее, понятно, что долго сохранить тайну не получится, и, как только станет известно о золотоносных россыпях Калифорнии, туда хлынут тысячи, десятки тысяч авантюристов. К этому нашествию надо быть готовым: и у меня уже было на то счёт несколько идей.
Но, как это не странно, главный сюрприз и основной источник золота обнаружился не на Урале, не в Сибири, и не в Америке, и даже ни в Южной Африке, а… в Петербурге! История эта одновременно и смешная, и, в то же время, поучительная.
Как только мы построили первые экспериментальные электрогенераторы, тут же выяснилось, что обычная, загрязнённая примесями медь для них плохо подходит — слишком велики потери на сопротивление обмоток, и соответственно, происходит их недопустимо сильный нагрев. Тут-то я и вспомнил, что все электротехнические изделия, что когда-то мне приходилось продавать, изготавливались из так называемой «электротехнической меди». Попросив гипнотизёров (маркиз выучил себе смену — несколько русских специалистов) провентилировать этот вопрос, я выяснил, что «электротехническая» медь — это очень чистый, свободный от примесей металл. Не меньше чем 99,5 % должен составлять именно медь, и лишь 0,5 % допустимо отдавать под примеси. А лучше если чистота проводника достигнет 99,9, а то и 99, 99 %!
Учёные тут же начали думать, как можно очистить (рафинировать) медь. Работы шли в двух направлениях — электролитическим, с применением электричества, и химическим. Первый способ рафинирования черновой меди уже вскоре дал превосходные результаты — чистота осаждённого на электродах металла достигала 99,9995 %! Однако, способ имел серьёзные недостатки — он требовал очень много электроэнергии, чего у нас не было пока и в помине!
Поэтому вся надежда была на химиков.
И они не подвели. Успех пришёл к группе, возглавляемой молодым учёным Фёдором Васильевичем Ряцовым, — тем самым пажом, что рассказал мне про маленьких обитателей чердака над Зимним дворцом. И вот ему-то с лаборантами удалось разработать процесс получения чистой меди: для этого черновую медь пережигали, для перевода её в оксид, а затем обрабатывали концентрированным уксусом, а из полученной субстанции можно было выплавить уже чистую медь, поскольку в процессе всех этих измывательств примеси выпадали в осадок. И вот тут-то и выяснилось, что в среднестатистической меди содержится в виде примесей немало серебра, а то и золота! Иной раз, перегнав старинную пушку или колокол, можно было получить из них десятки фунтов серебра — много больше, чем стоят сами изделия.
Разумеется, рафинирование меди, заслуженно получившее название «процесс Рябцова», поставили на поток. И на выходе у нас получалась теперь чистейшая «электротехническая» медь и драгоценные металлы в количестве, не только окупавшем всю процедуру очистки меди от примесей, но и приносящем ощутимую прибыль!
Вдохновившись этим успехом, я начал планировать переплавку решительно всех старых, но ещё годных артиллерийских орудий, всего металла для обивки днищ кораблей и, разумеется, множества старых интерьерных бронзовых и медных изделий.
А ещё я начал потихоньку прицеливаться на потенциально огромные месторождения золота в Южной Африке и в Австралии. Мне было прекрасно известно, что оба эти региона обладают колоссальными запасами драгоценных металлов, только и ждущих своего часа. Конечно, сначала надо было там понадёжнее закрепиться, что требовало времени и средств.
Но я не торопился. До 1825 года еще далеко!
