Благословлен и проклят полностью

Группа Егора, перевалив через весьма условную линию фронта, и, отчитавшись за рейд, получила законные три дня отдыха. А что делает боец, только вернувшийся с территорий, контролируемых магами и нелюдьми? Правильно, идет в церковь! Получить благословление, освятить оружие, дать святым отцам снять с себя возможно подвешенное проклятье.

Святая церковь, которая к концу двадцать первого века, казалось, совсем отдалилась от мира, вновь получила мощный толчок к развитию. Оказалось, что слабые заклинания боевой некромантии достаточно легко отражаются молитвой, произнесенной служителем церкви, а более мощные значительно ослабевают. Что пули, окропленные святой водой, имеют гораздо больше шансов пробить заговоренный доспех, что благословленный клинок разрубает мертвяков гораздо легче.

Помимо церкви оказались востребованы и истинные знахари, ведуны и колдуны. Шарлатаны и проходимцы отсеивались очень быстро, ведь все испытывалось в бою. Сработала заговоренная сабля или ее свойства не отличаются от обычной? Защитный амулет отвел вражеское заклинание? Нет? Пошел прочь отсюда! Да? Почет тебе и уважение. Причем уважение неподдельное, абсолютно искреннее.

Впрочем, точно такие испытания проходили и служители церкви. Оставались только безгрешные, только чистые душой и помыслами. Те же, кого озарял Истинный Свет, становились паладинами. Они брали в руки оружие и шли воевать с агрессорами.

На поле боя паладины — это настоящее спасение для людей. Слабые заклинания вражеской магии просто гаснут при их присутствии, а мертвяки навсегда становятся мертвыми от пары слов, произнесенных воином Божьим.

Но увы, все это было слабым подобием. Любой, самый слабый некромант, уделывал паладина одной левой. Люди так и не смогли приручить, не смогли понять, что же такое магия?

Через несколько недель после того как меня подняли, один из Хозяев спросил: «В своей прошлой жизни ты был воином?». Язык не слушался, поэтому пришлось кивнуть. Хозяин довольно хмыкнул и ушел. А ночью надо мной провели ритуал.

Приказали лечь в центре большой многолучевой звезды, помню Хозяева еще спорили, сколько лучей нарисовать: пятнадцать или шестнадцать. В итоге сошлись на семнадцати. В каждом из этих лучей положили по связанному живому человеку, которых убили, соблюдая все правила темных гримуаров. Изогнутым клинком, изготовленным из вулканического стекла, вспороли им горла и животы и, медленно и тягуче читая заклинание, ждали, пока они умрут. Темная венозная кровь людей стекала на землю и начинала слегка светиться от соприкосновения с магическими линиями. Эльфы продолжали произносить заклинание и звезда вспыхнула ярким зеленым светом. Этот свет в итоге сошелся на мне. В мою грудь ударило что-то невидимое и все закончилось.

С того самого момента все изменилось. Я вспомнил, кем был до своей смерти. Я вновь мог нормально соображать и анализировать. Под мое командование дали несколько сотен тупоголовых зомби и отпустили. Я стал Личем, повелителем мертвых. В целом я был абсолютно свободен. Мне не ставилось каких-либо задач и целей. Только общие условия — террор. Убийство местного населения, запугивание людей, ловля живых для превращения их в зомби. Теперь я легко и просто превращал живую плоть в послушное моей воле мертвое бездумное мясо. И только два момента связывали меня с Хозяевами: нить — эта некая магическая связь, с помощью которой они всегда знали, где я и что делаю, и гниль. Мертвое тело стремилось остаться мертвым. Оно гнило. Даже магически защищенная неживая плоть медленно, но неумолимо разлагалась. И только высшие эльфы-некроманты могли снять с меня и моих подчиненных эту напасть. Поэтому время от времени мне приходилось вместе со всем своим войском возвращаться в лагерь. К Хозяевам.

Время. Некоторые утверждают, что оно постоянно и неизменно. Что оно не ускоряется и не бежит быстрей. Гранит мог поспорить, что это не так. Всего три дня назад у Егора было полно времени на отдых. А сейчас? Где они, эти семьдесят два часа? Пронеслись как одно мгновенье.

И вот он стоит перед входом в штабную палатку и горько клянет проклятую штуку под названием «время»!

С досадой сплюнув на землю, толкнул дверь.

После яркого солнечного света освещение из пары лампочек показалось донельзя скромным. Замер, жмуря глаза, привыкая к полутемноте.

Вокруг тактического монитора стояло несколько человек. Двоих знал: теперь уже полковник Брайен Реннер, и генерал-лейтенант Иосиф Сухой. Остальные трое были Егору незнакомы.

Козырнул, поздоровался.

— А, Пожарский! Проходите, мы уже вас заждались, — генерал-лейтенант сделал приглашающий жест и кивнул в сторону монитора. — Узнаете?

Гранит глянул и чертыхнулся про себя:

— Так точно. Город Сноуберд с окрестностями.

Генерал вплотную подошел к Егору, неожиданно зеленые глаза внимательно изучали разведчика.

— Капитан, что вы знаете о магии?