Молодежь любит паркур. И я люблю! Пройдет 10 лет, и мне будет тяжело с крыши на крышу перепрыгивать. Но пока я понимаю их абсолютно! Я еду на велосипеде, а рядом – дочка. И я вспоминаю, как я 40 лет назад ехал ровно так же. А рядом ехала Лариска из соседней деревни, и точно так же, как сейчас, цвела липа. И я испытывал тот же комплекс чувств!
И детей надо этой энергией увлечь, эстетизировать ее, сказать: «Давайте играть в игру «Возрождение России». Да, для них это будет игра. Но вырастет следующее поколение, для которого это будет игра в меньшей степени, а для внуков и вовсе станет фундаментом, на котором они выросли и сформировались. И иного они не узнают, потому что будут видеть перед собой мощных, оптимистичных, жертвенных, красивых людей – своих родителей. И они будут хотеть быть похожими на них! Только так можно передавать знания.
Мы подошли к ситуации, когда нам не хватает учителей, когда мы сами должны ими стать. Если ты что-то знаешь и умеешь, стать учителем – это не привилегия, а долг! Если ты умеешь говорить, работаешь в газете – пиши, зарабатываешь в банке и можешь перевести деньги на туристический поход и археологическую работу – переводи. Но все это должно быть основано на единственном принципе.
– Я не нуждаюсь в интеллектуальном весе и никогда не буду конкурировать с философами. Но люди доверяют мне как священнику, как человеку, который работал в медиа, как многодетному отцу. Мои духовные беседы похожи более всего на ареопаг – площадь, где кто-то, основываясь на вопросах, докладывает то, что он думает по этому поводу.
Я чувствую потребность говорить с людьми, быть им полезным. Я хочу им служить. Я хочу инициировать оптимистичные импульсы, чтобы люди загорелись собой, чтобы простили себя, чтобы допустили, что они сильнее прочих, что могут без оглядки на других реализовывать себя. Вот это и есть сверхзадача наших «бесед на околице». Это больше, чем обмен интеллектуальными данными. Это что-то ритуальное, связь на уровне более высоком, чем простой обмен информацией.
На таких встречах разрушается дистанция, люди понимают, что я такой же, как они, убеждаются: если я смог, то и они смогут! Например, я случайно поступил во ВГИК, у меня не было протеже. Если бытие движет мной, оно так же может двигать и другими.
Я хочу инициировать любовь к жизни, дарить оптимизм и веру в себя. Я хочу донести, что с помощью здравого смысла, чистого сердца можно все в жизни расшифровать и разложить по полочкам.
Духовные беседы помогают в этом. Еще одна сверхзадача – чтобы после наших встреч люди с удовольствием прошлись пешком до дома, пришли, заварили чай и сказали: «Вот в этом я с ним не согласен, а в этом – да! Правильно сказал…»
– «Интерны» мне многое дали: друзей, популярность. Коллеги по работе давно уже как родственники. Причем не только актеры, но и гримеры, костюмеры, осветители, операторы. Я их вижу чаще, чем близких, родственников, детей. Я все знаю о них. Они все знают обо мне. Мы постоянно в замкнутом пространстве. Есть же сериал «Галактика», где люди столетиями летят в звездолете. Вот здесь примерно такая же ситуация.
А в плане популярности – теперь по улице просто так не пройдешь, обязательно кто-нибудь подойдет. Раньше с детьми много пешком ходил. А сейчас я как вампир стал: главное, чтобы ночь, лес и чтобы не увидели.
Я ничего не привносил в образ моего персонажа. Это не я, мои черты в доктора Быкова внесли сами сценаристы, посмотрев и послушав меня. Поэтому особых усилий я не прилагал. Андрея Евгеньевича срисовали с меня и сделали холериком. Сам я не кричу. Меня умиляет ситуация, когда мне дают огромный текст, сверху написано: «Быков» и ремарка: «Орет!» Очень сложно так много кричать.
– Если речь идет о путешествии, то в будущем, конечно, интереснее.
