Удивительное дело, изо всех друзей Марго сумрачный этот человек заинтересовал меня сильнее всего; в нем угадывалась какая-то странная, неясная для меня сила.
Я выбрался из постели (к тому времени я выздоравливал уже и начинал ходить), подсел к столу. Мы разговорились с Копченым. И я с удивлением узнал, что он уроженец Новочеркасска.
— В таком случае, - заявил я, - ты должен был бы слышать о Денисове.
— Денисов? - он поднял брови. - Был, кажется, такой генерал…
— Главнокомандующий Донской белой армией, - уточнил я, - совершенно верно! Так это мой родственник - со стороны матери.
— Родственник? - проговорил он удивленно. - Занятно… Что же с ним произошло? Кокнули старичка?
— Да нет. Уберегся, бежал. Теперь за границей живет. Там, между прочим, почти вся моя новочеркасская родня.
— Где? В каком месте?
— Во Франции вроде бы. В Париже.
— Ах, Париж! - протяжно, со всхлипом вздохнула Марго. - Ах, Париж… Город моей мечты. Обожаю Францию! Завернуть бы туда на полгодика, взглянуть бы на настоящую жизнь…
И она пропела негромко:
Там девочки танцуют голые,
Там дамы в соболях.
Пижоны платят золотом,
А урки носят фрак…
— Да, действительно, - пробормотал я, - взглянуть бы… Но как? Как это сделать?
— У тебя есть о них какие-нибудь сведения? - спросил Копченый деловито.
— До войны мать переписывалась с кем-то, не помню уж с кем, с теткой, кажется. А потом - сам понимаешь. Война началась…
— Может, никого уж и не осталось, - сказала, потрепетав ресницами, Марго.
— Ну, это вряд ли, - сухо усмехнулся Копченый. - Белогвардейцы - народ живучий. Да и гестапо их не трогало, не преследовало. Скорее, наоборот!
— Как бы то ни было, - сказал я, - Франция далеко, и попасть туда трудно… Да что трудно - невозможно!
— То есть как невозможно? - отозвался Копченый. - Ерунда! Все возможно.
Он помолчал в раздумье, постукал пальцами о край стола, затем спросил, сощурясь:
— Ты и в самом деле хотел бы уйти за рубеж?
— Конечно, - сказал я.
— Это серьезно?
— А ты, ты-то со мной как говоришь, серьезно? - задал я встречный вопрос.
— Я, знаешь ли, вообще не шутник, - сказал он медленно и хотел еще что-то добавить.
Но тут в разговор вмешалась Марго.
— Постой, постой, - перебила она Копченого, - не путай ты, ради Бога, мальчишку, не сбивай с панталыку!
И она подалась ко мне - прижалась тяжелой своей шевелящейся грудью:
— Допустим, ты уйдешь туда… Но что ты там делать будешь, а? Углы отворачивать? На этом не разбогатеешь: дорожные кражи там не в чести… А ты ведь только это и умеешь!
— Не только это, - ответил я в замешательстве, - не только…
— А что же еще?
— Ну, не знаю… Там видно будет.
— Видно будет в результате то же самое, что и здесь: небо в крупную клетку. Решеточку.
— А хотя бы и так?! - я поскреб в затылке. - Что меня, тюрьмой испугаешь?
— Но учти, миленький, ихние тюрьмы другие. И вообще все другое. В российском кичмане ты, как блатной, имеешь свои привилегии. Здесь ты аристократ, а там… Там станешь полным дерьмом, уж поверь мне! Кому ты там будешь нужен - иностранец, пришлый бродяга, не знающий ни обычаев, ни языка…
— А ты, я вижу, любишь этого парня! - сказал вдруг Копченый и впервые за все это время засмеялся. - Признайся, ведь любишь?
— С чего ты взял? - смутилась Марго. - У меня, скорей, материнские чувства…
— Вот это как раз самое опасное, - заметил, позевывая, Копченый. Взглянул мельком на часы и нахмурился озабоченно, заторопился уходить.
— Послушай, - сказал я, - а где ты вообще обретаешься?
— Да как тебе сказать, - затруднился он, - я, дружок, все время в разъездах. На днях вот должен побывать в Северной Осетии, в Орджоникидзе. Оттуда придется махнуть в Ростов, а потом - на Украину. Ну а после, может быть, снова сюда заеду! Хотя… - Копченый наморщился, покусал губу. - В этом я не очень уверен…
— Но как же тебя разыскать? - спросил я. - Может, ты мне еще понадобишься?
— Понадоблюсь? - он пристально, исподлобья, посмотрел на меня. - Это - насчет Парижа?
— Ну, допустим.
— Что ж, - протянул он, - если ты уж так решил… Ладно! Ты город Львов знаешь?
— Слышал, - сказал я. - Кажется, он где-то в Западной Украине?
— Точно, - кивнул Копченый. - Самый западный изо всех советских городов… Ну, так вот. Там у меня есть друзья. Обратись к ним, они сделают все, что нужно. Сейчас я тебе дам ксивенку…
Он быстро начертал что-то на вырванном из блокнота листке. Затем извлек из портфеля плотный белый конверт, выложил в него записку и заклеил тщательно.
— Вот, - сказал он, - держи! Желаю удачи.
— Но… Где же адрес? - удивился я, вертя в пальцах письмо.
— Адреса не надписывают, их запоминают, - наставительно проговорил Копченый. - Усвой это правило накрепко!
— Теперь ты видишь, - сказала Марго, - видишь, какой он еще глупый…
— Ничего, - отмахнулся Копченый, - образумится со временем, обтешется, - и, цепко взяв меня за локоть, приказал: - Теперь слушай внимательно!
Он продиктовал мне адрес: назвал улицу, дом, имя того человека, к которому я должен, буду обратиться. Заставил два раза повторить все это. И, наскоро простившись, ушел.
Он ушел, а я долго еще не мог заснуть в эту ночь.
