У физички Татьяны Петровны устрашающий взгляд пиковой дамы. Как-то нарушила правила: вызвала его сразу после ответа на предыдущем уроке. Поразило ее злорадство: «Не ожидал?!» Растерялся, и, хотя помнил ответ по ее объяснениям на уроке, запутался.
Не помогала и домашняя подготовка: ответил правильно про закон Бойля-Мариотта, но назвал трубку пробиркой – двойка… По летучим опросам с места она мгновенно ставит двойки всем подряд. Двойки и в том случае, если «это мы не проходили, это нам не задавали». Тройка в четверти.
Учительница биологии Зинаида Николаевна одновременно классная воспитательница, спокойная, терпеливая, уважаемая. Вместе с ней осуждали лжеученых – генетиков. По ее предмету Колесов учился хорошо. Как-то в разговоре с другой учительницей она оценивала учеников: этот очень способный, тот чуть послабее, а этот, махнула рукой на стоящего рядом Колесова: этот так себе. Он страшно обиделся и изумился: с чего бы это, по каким поводам?
Накатились усталость и апатия. Захотелось махнуть на всё рукой. У Игоря то же самое:
— У меня такое настроение теперь: ставьте мне что угодно, кроме двойки, и только отвяжитесь.
В 10 классе пришел новый физик. Не назвав себя, начал урок. У него острижена голова, офицерский китель без погон. В глазах не совсем нормальное выражение, может быть, из-за очков.
— Мямля какой-то, — сказал Игорь, — ты заметил, что он нам как малолеткам объясняет.
Ставит только четверки и тройки, заявил, что не признает ни двоек, ни пятерок. Двойки только в случае прямого отказа от ответа.
Классная воспитательница показала учителям журнал:
— Смотрите, ненормальный какой!
Это – о физике: в журнале были сплошные тройки.
Энергичная немка тоже возмутилась:
— Да это безобразие! Пойду, поговорю с ним.
Ушла с журналом. Долго спорила:
— Уж Хохлов-то знает физику твердо на четыре.
— А вдруг не знает, — ответил физик.
Его имя, отчество и фамилия так и оставались неизвестными. Зиновий сказал: «Беликов». Да, человек в футляре. выражение лица несколько упрямое, сосредоточенное, взгляд всегда вниз перед собой. Жалкий вид.
Учителя все-таки вынудили его повторно опросить нескольких учеников после уроков.
Колесов и «академик» часто заходят друг к другу: «Пошли гулять». Послушав пластинки с Бернесом или Шульженко, идут на Невский до Садовой и обратно. Разговоры понемногу обо всем: школа, еврейский вопрос, что такое жизнь. «Академик» начинает с вопроса – что вызывает жизнь? Так как жизнь есть обмен веществ, то что же вызвало обмен веществ в первом организме? Ответа не нашли…
«Академик» изобрел свою теорию о выпуклостях лба и зависимости от них ума. Он поработал на примере их класса, и что-то там у него сходилось. Не подходят только комсорг Рэд и он сам: по своей теории он оказывается дураком. «Смешно, Володя!» В другой раз он развивал свою собственную теорию о культуре: разные степени культурности, культура до революции и теперь. Сошлись на простом: для повышения культуры необходимо повышение сознательности.
Однажды «академик» огорошил пришедшего к нему Колесова:
— Вот что, Колес, у меня отец умер.
Долго молчали. Потом Володя начал:
— В нашей стране раком болеет каждый десятый. Мне об этом рассказывал мой дядя – врач, начальник академии. Очень умный человек, в детстве уроков не готовил, теоремы у доски доказывал сам, не читая учебников. Очень прямой человек и говорит свободно любому начальнику, в споре его никто не переспорит, разбивает в пух в и в прах. Добывает все, что нужно для больницы: инструменты, ремонт.
Помолчав, добавил:
— Вообще, дядя этот – мой идеал. Я решил идти в военно-медицинскую академию, дядя поможет поступить. Впрочем, сама медицина меня мало увлекает, тут больше экономические причины.
Они вместе прошли серию увлечений. Вместе начали заниматься фотографией. «Академик» достиг высокого искусства в этом деле, а он охладел, занимался от случая к случаю. Вместе овладевали шахматами, сначала были наравне. Затем «академик» взялся за шахматную литературу, сам строил игровые сюжеты, получил первый разряд. Больше он с ним в шахматы не играл. Отмечал превосходство «академика», без зависти, по факту.
Еще один друг, «артист» Валера, его отец тоже погиб на войне, весело рассказывал:
