Если день начался неудачно, тут уж ничего не поделаешь. Остаётся лишь собрать себя и идти вперёд с гордо поднятой головой. Но спешащей на работу Ульяне Чижовой в эту самую голову не приходило, что вперёд – это, вообще-то, назад, и не через улицу, а через несколько столетий. Что за эксперимент задумали сотрудники таинственной лаборатории "Хронос"? Сможет ли Ульяна выжить в своей собственной стране и вернуться в своё время? И что это – "своё время"?
День, когда вам не будет везти, начинается с вечера. Утром вы просыпаетесь с чувством, что сегодня не наступило, вчера не закончилось, вы не выспались, у вас слабость, изжога, тошнота, тяжесть в желудке. У вас нет ощущения нового дня, новых возможностей – вот, пожалуй, главное открытие утра. Понятно, что оно вас не радует.
Потом вы начинаете ощущать массу мелких, но очень чувствительных пинков и тычков от судьбы. Количество их стремительно нарастает, а вы стремительно теряете к ним иммунитет. Вы перестаёте быть довольным собою, оттого всё, абсолютно всё причиняет вам боль и страдание. Люди вокруг превращаются в подонков и хамов (или ваша энергетика начинает притягивать подобных людей пачками?). Они устремляются на вас, как толпы зомби на героев фильма ужасов.
Вкус настоящей неудачи невозможно запить, заесть или засмотреть. Вы заснёте с ним, зная, что завтра не наступит, а сегодня не закончится.
Если вы – особа женского полу, сентиментального и ранимого, есть ещё одна примета Настоящего Неудачного дня: как бы вам не хотелось поплакать, вы не сможете выдавить из себя больше пары слезинок.
Светофор мигнул. «Заканчивается переход. Заканчивается переход». Девушка, записывавшая эту фразу для уличных светофоров, словно злорадствовала в тот день: наверное, представляла, как кто-то вынужден будет, опаздывая на работу, стоять у зебры и провожать взглядом уходящий транспорт.
Но, может быть, она была не девушка, а пятидесятилетняя тётка? Злорадство ощущалось отчётливо, и это злорадство было обращено к ней, Ульяне Чижовой. Однозначно к ней.
Ульяна Чижова стоически шмыгнула носом и замерла у бордюра. Впереди зажёгся, словно символ её Настоящего Неудачного дня, тревожный и холодный красный свет.
***
Годовщина смерти Маши. Отец Василий служил сегодня. Бедный старик! Он венчал нас, и он же и отпевал ея. Голос его дребезжал, я, кажется, ничего не слышал из Святаго Писания, а только сей дрожащий, слабый и горестный звук.
Сегодня холодно и сыро, повсюду сопревшая от дождей листва – желто-бурая, скользкая. Но могилка Маши всегда прибрана, и подле нея уютнее, чем в натопленном кабинете.
Порою я паче обычнаго ненавижу себя: я ощущаю тепло пламени, слышу щелкание дров в камине, ем горячую и сытную аглаину стряпню, мягко сплю, читаю книги… Ничего не сделав, ничем не заслужив сего блага – жизни. А Машенька – там, в холоде земли, в сырости, среди корней… Нет, нет, тело там, не она… Она – на небесах, среди ангелов. Маша, молись же за меня! Молись за меня, чтобы я скорее покинул постылый свет и смог хоть на мгновение увидеть тебя живой. А там – пусть Бог рассудит. Рапорт мой подан давно, но не ведомо, когда прибудет ответ.
***
Капка вошла в возраст, стала большая, дебелая. Ходит перед Степаном и прочими мужиками, точно сытая кошка – только что не трется о ноги. Не хочу, чтобы она долее была подле Павлуши, но и он слишком мал, чтобы найти ему дядьку или нанять учителя из города. Степан занят моими делами, да и нет у него охоты к детям, ему самому гулять охота. Опять же, деньги, чужой человек в доме, нестерпимыя обязанности говорить бессмыслицу, проявлять фальшивую заботу, дабы не сочли дурно воспитанным, – и знать, что все сказанное перескажут любопытствующим соседям…
Павлуша не похож на Машу, ребенок ничего не взял от нея… Ничего, кроме жизни.
***
У Аглаи появилась новая забота. Вечером во дворе я видел ея. Сия забота есть молодая женщина: довольно высокая, миловидная и – странная. Аглая сказала, блаженная. Два дня тому моя кухарка, ходивши к куме в Подлесное, встретила ея в поле – полуодетую, босую и простоволосую. Аглая любит привечать сирых, но я запретил пускать юродивую в дом, и кухарка поместила ея в старый флигель. Отмыла, одела в свои и старые капкины вещи, кормит и поит, а вечером вывела погулять на двор.
Как раз сегодня читал я у N-na, что душа способна возвращаться в те места, откуда была призвана, – в иных обликах, видением или во плоти, – что имелись и, паче того, нередки такие случаи. Может быть, то Маша привела к нам на двор блаженную и пытается сказать мне свое «прости»?
Прощение, прощение! Как мне нужно твое прощение, Маша!
***
Наша блаженная, видно, не блаженная, а полоумная. Она, – и то со слов Аглаи пишу, – при кухарке и Капке ни разу не молилась, зато спрашивала, какой нонче год, месяц, день, кто царствует и далеко ли до Санкт-Петербурга. Свою прежнюю жизнь и как ея зовут, она не припомнит, но просила звать себя Ульяною. Когда же Аглая, по дворовому обыкновению, назвала ея Ульяшкою, вдруг разозлилась и совсем по-господски сказала: «Какая я вам Ульяшка?!»
Она зовёт кухарку на «вы» и по отчеству, только Капке говорит «ты», говорит много непонятных слов или же знакомыя слова использует в необычном слуху значении. Того пример, вместо «чорт» говорит «блин», и сие весьма часто, и Аглае немалых усилий стоило уяснить, что сие означает.
