— Мне кажется, или современные актеры похожи на тех?
— Вы наблюдательны. Я подбирал актеров с учетом внешнего сходства с их историческими коллегами.
— Это вы для аутентичности сделали?
— Не только. Моей целью было точное попадание в амплуа. Не замечали, что люди, имеющие внешнее сходство, часто бывают похожи и по характеру?
— Замечала.
— Так вот, мне кажется, что это правило работает на любых отрезках времени. Простак — он и через двести лет простак. И героиня остается героиней в любые времена. И злодей. И не только в театре.
— Интересная теория. Вы считаете, Марфа Сапожникова похожа на меня? То есть я на нее?
— Я бы не сказал, что сходство поразительно. Но обратите внимание на выражение лица. Она как будто знает много больше, чем мы с вами. И много больше, чем считает нужным сказать. Это вас роднит.
— Ну, не знаю… Я ведь вижу только свое отражение в зеркале.
— Когда здесь… — он указал на пустое место на стене, сверкнув изумрудным перстнем на мизинце, — … будет висеть ваша фотография, вы поймете, о чем я говорю. Я рад, что вы все-таки приехали. Мы ждали вас вчера, и уже отчаялись. Дозвониться до вас не смогли.
— Мой телефон улетел под сиденье и наверное разрядился. Меня встретил Вадим Алексеевич. Вы уже отдыхали.
— Сегодня утром он рассказал мне об аварии. Счастье, что вы остались живы.
— Это точно. Я ведь заснула за рулем.
— В каком именно месте произошла авария?
— М-м-м… Знаете такой дуб с рогами?
— То самое место. — произнес Каргопольский, немного помолчав.
— Что, простите?
— Возле этого дуба часто случаются аварии. Говорят, у водителей бывают приступы внезапной сонливости и… даже виденья.
— Мне досталось и то и другое.
Я в двух словах пересказала Каргопольскому свою чудесную историю. Он слушал меня очень внимательно, и мне показалось, что его лицо посветлело, а в глазах отразилось что-то вроде удовлетворения, словно он получил ответ на давно мучивший его вопрос.
— Тем радостнее видеть вас здесь, в добром здравии. — торжественно объявил он. Его слова прозвучали неестественно. Слишком напыщенно.
Странная у него все-таки манера изъясняться! Он как будто все время в образе персонажа 19 века. И этот жест, которым он достал из жилетного кармана старинные часы, и то, как привычно щелкнул крышкой…
— Однако, мы с вами заболтались, а репетиция начнется через пять минут.
Прошу… — он повел рукой в сторону чуть приоткрытых раззолоченых дверей, за которыми угадывался зрительный зал. Я сделала шаг к этим дверям и остановилась.
— Борис Павлович! А если бы я не согласилась?
— Я перенес бы премьеру на следующий год и продолжил вас уговаривать. — невозмутимо ответил Каргопольский.
Входя в зал, я замедлила шаг и инстинктивно придержала дыхание.
Вот он, этот миг, о котором я мечтала, на который уже не надеялась.
— Господа, Маркиза де Мертей! В миру — Кристина Блаженная. — театрально объявляет Борис Павлович, сопровождая меня к сцене.
Перед сценой стоит круглый стол, за которым сидит несколько человек. Еще несколько рассредоточились по первому ряду партера. Вся труппа в сборе?
Все оборачиваются ко мне, но лиц я не могу разобрать, зал во мраке, только сцена освещена.
Думаете, мне неловко и я смущена? Ничего подобного. Это еще, конечно, не момент славы, но уже что-то похожее на реванш. Судьба вновь повернулась ко мне лицом, хотя оно еще скрыто полумраком так же, как лица моих новых коллег.
Каргопольский хлопнул в ладоши и потер руки.
— Так, друзья мои, встаем на ножки! Состав в сборе, начнем. С богом, господа артисты!
Господа артисты зашевелились.
— Борис Палыч, какая сцена? — статная дама с массивным подбородком поднялась из первого ряда. Я ее узнала. На фотографии в галерее она значилась как Анна Львовна Смыр. Помреж.
— Начнем со сцены Сесиль и Дансени, Мы ее начали в прошлый раз. После их сцены делаем Мертей, Сесиль, Воланж. После перерыва Мертей, Вальмон. Анна Львовна, командуйте.
— Все слышали? — провозгласила Анна Львовна на весь зал. — Лика, Давид на сцену, Мертей, Воланж готовятся!
— Вот это голосина у помрежа! Аж занавес колыхнулся. — шепнула я Лике, усаживаясь в первый ряд с ней рядом. — Я тоже такой хочу!
— Все хотят. Так что вставай в очередь. — тихонько хихикнула Лика и пошла на сцену
Борис Павлович занял центральное кресло в первом ряду и сделал мне знак глазами, чтобы я садилась неподалеку. Я села во второй ряд, я люблю смотреть репетицию, удобно устроившись на спинке кресла, стоящего впереди.
Лика была очень хороша в роли Сесиль, просто идеальное попадание.
Тем более, что ее партнер, черноглазый, порывистый мальчик был явно в нее влюблен и Лике оставалось только отыгрывать его реплики, наполненные неподдельным, живым чувством. Я даже позавидовала Лике, хоть мальчик и не в моем вкусе. Мне нравятся постарше.
