Давид поднял голову, взглянул на него из-под волос, закрывающих лицо.
— Сейчас ты встанешь и пойдешь со мной. Спокойно.
— Она удерет! — Давид попытался вырваться из-под Феди, но тот сидел крепко.
— Она не удерет. Уже едет полиция. Они во всем разберутся. — монотонно говорил Вадим.
Давид поник головой.
— Сейчас тебя отпустят, ты встанешь и пойдешь со мной.
Давид кивнул.
Вадим сделал знак Феде, тот выпустил Давида с некоторой опаской.
Вадим протянул Давиду руку, помог подняться, взял его руку повыше локтя и медленно повел в сторону медицинского корпуса. Давид стряхнул его руку.
— Не бойтесь, я ее не трону. — сказал он и повернулся ко мне.
— Будь ты проклята. — спокойно сказал он и побрел по дорожке, опустив голову. Вадим шел рядом, а Федя, как верный пес, следовал за ними.
— Тина, присядь. — сказал Александр и взял меня под локоть. Я послушно села на скамейку.
Где-то вдалеке завыли сирены.
***
Полиция оцепила место преступления, врачи скорой повторили слова Вадима. Когда Лику укладывали на носилки, голубая бабочка, словно уснувшая на ее руке, встрепенулась и полетела прямо ко мне. Я отшатнулась от нее, как от камня, брошенного в мою сторону.
Вернулся Вадим — он дал Давиду снотворное и оставил его под присмотром Феди. Сам он поехал с Ликой. Ему предстоит делать вскрытие. Кто-нибудь, отключите мне голову!
Среди полицейских я узнала Мишкиного отца — Петра Алексеевича.
Я удивилась, когда он сделал мне знак рукой — не ожидала, что он меня вспомнит. Этот угрюмый, немногословный человек едва ли замечал меня, когда я появлялась в их доме. Впрочем, никто из нашей компании не удостаивался его внимания, даже собственный сын. Мишка объяснял всем, что папа не любит, когда дети вертятся под ногами, потому что очень устает на работе. Я подошла к нему.
— Пошли, поговорим. — буркнул Петр Алексеевич и, не дожидаясь моей реакции, зашагал к самой дальней от пруда скамейке. Я послушно поплелась следом.
Он уселся, откинулся на спинку, хлопнул рукой рядом с собой. Я пристроилась на самом краешке.
— Я знаю, где ты была вчера вечером. К тебе вопросов нет. Пока.
— В каком смысле — пока? — насторожилась я.
Петр Алексеевич проигнорировал мой вопрос.
— Ты, может, заметила что-то?
— Что заметила?
— Эта ваша… как ее…
— Ее зовут Лика. — Да. Молодая, красивая была… мужики, небось вокруг нее крутились. — Может кто косо смотрел, или поцапалась она с кем-нибудь?
— Она ни с кем не цапалась. Она… не такой человек.
— Ну, может, сейчас кто из ваших странно себя ведет? Ничего не замечаешь?
Он сделал неопределенное движение в сторону пруда и внимательно посмотрел на меня.
— Петр Алексеевич, вы меня сейчас допрашиваете?
— Не заводись. Просто спрашиваю. По-человечески. Может ты что видела или знаешь.
Прекрасно. Он думает, что раз я дружила с его сыном, то сейчас вывалю ему все подробности отношений в труппе!
— Я ничего не видела и ничего не знаю. — холодно ответила я.
Петр Алексеевич молча смотрел на меня, чуть приподняв мохнатую бровь. Ясно было, что он мне не верит.
И в ту же минуту я осознала неуместность своего возмущения. Я много чего видела и кое-что знаю.
Сидя в кустах, я наблюдала, как Давид бегал по усадьбе и искал Лику. И своими ушами я слышала, как Яна грозилась убить Лику. И знаю, что ее легкомысленный супруг был в Лику влюблен. Если бы можно было знать, кто на что способен…
— Я в труппе новый человек, всего три дня, как приехала. — криво улыбнулась я, разведя руками, — Подружиться ни с кем не успела.
— Ну, подружиться, может и не успела, а активность уже развила. От Мишки только и слышно — Тина то, Тина се…
Вот как. Значит Мишка рассказал ему о моих делах. И Петр Алексеевич, наверное, думает, что я сейчас разрыдаюсь от такой его осведомленности и во всем признаюсь.
— Эта активность касается только моих личных дел. — сухо ответила я, — У меня, кстати, есть к вам вопрос, Петр Алексеевич. Насчет бабушки.
— Лучше даже не начинай. Толку не будет.
— Это почему?
— А потому. Ты прилетела и улетела. А нам потом возись. Медицинское заключение есть? Все.
— Ясно. А что насчет Лики?
Он встал и пошел к своим.
— Что насчет Лики? — крикнула я ему в спину.
— Насчет Лики будем дожидаться результатов вскрытия. — обернулся он на ходу, — Тогда и поговорим. С тобой в том числе. Советую напрячь память.
Я смотрела на его удаляющуюся спину. Дождемся результатов вскрытия. Лики. Мне это снится в кошмарном сне. Этого просто не может быть.
С ее руки вспорхнула бабочка и полетела прямо ко мне. Я шарахнулась от нее, а ведь это последний привет от Лики. А может быть, ее последняя просьба? Если бы я могла заплакать, может быть растаял бы ком в горле и не было бы так больно?
— Что это тут у вас творится?
Я вздрогнула — рядом со мной на скамейку плюхнулся Мишка и бросил мне на колени пластиковую папку безумно-розового цвета с изображением мультяшных феечек.
— Чертежи подвалов. — со скромной гордостью сказал мой друг, — Что происходит? Машина батина у ворот стоит…
— Лику убили. — ответила я беззвучно, прижав к груди папку. Ком напрочь перекрыл мне горло, не давая говорить и дышать.
— Что?
