Последнее время скромная персона стипендиата Грасса занимала всех местных сплетников — с тех пор, как на занятия Кевин пришел с жутким багрово-лиловым шрамом на щеке. Само по себе неудивительно — многие ученики ввязывались в дуэль за дуэлью, собирая шрамы, как трофеи. Но как объяснить то совпадение, что, когда через пару дней в Академии появился Филип, его лицо вместо девичьей грезы напоминало огромную сливу?
— По мне, так Делион поступил мудро! — воскликнул Колин Атвер. Глаза юноши уже блестели, в руке — полупустой бокал. — Что тут делать? Ни женщин, ни хорошего вина, только это пойло, годное разве что для влисцев, — Он осушил остатки пойла и постучал ногтем по стеклу, подавая слуге сигнал, что хочет еще. — Филип обещал, что когда это занудство закончится, нас ждет кое-что получше. Вы ведь поедете с нами вечером на Бля… Райский остров? Да что я спрашиваю, конечно, поедете, вы же с ним не разлей вода.
Фрэнк решил про себя, что пропустит это развлечение. Обжиматься с продажными женщинами, тем паче — на глазах у без-пяти-минут-жениха Денизы, его не привлекало. Только не сейчас, когда Фрэнка с Денизой связывал их пакт.
— Положим, небольшое развлечение Картмор нам уже предоставил, — возразил Боннет. — Сегодня у нас презабавный гость, увидите. Смешной старый солдафон. Так увлекательно врет о своих подвигах, что не знаешь, хохотать или записывать, честное слово. А уж когда мне шепнули, кто это… Но вы-то, конечно, знали, уверен, Филип вам сказал.
Филип не предупреждал Фрэнка ни о каких солдафонах. И зачем-то обманул, убедив прийти позже… В груди шевельнулось нехорошее предчувствие.
Отвечая по дороге на приветствия знакомых, он отправился дальше, на поиски друга. Самое шумное оживление царило в глубине зала, где собралась большая компания. Верный признак, что там — Филип.
Чтобы подойти поближе, пришлось протискиваться среди других любопытных. Ученики столпились послушать кого-то, и, судя по грубому хриплому голосу, разносившемуся над их головами, этим кем-то был не Картмор.
Одного кавалера Фрэнк ненароком толкнул в спину. Тот резко обернулся, злая гримаса на длинном лице, — и тут же расплылся в улыбке. — О, Делион! Наконец-то! Вы пропускаете такой спектакль!
В списке людей, которых его появление могло порадовать, Карл Мелеар занимал второе место с конца, после Гидеона. И снова Фрэнк ощутил булавочные уколы подозрения.
— Так значит, — гремел незнакомый голос, — махнул я мечом, и раз — башка андаргийца слетела с плеч. Скажу вам, ребятки, это не так просто — перерубить человеку шею. Не каждому палачу дается с первого удара… И ровный такой срез вышел, что, кажется, приставь я ему башку назад, и эта южная собака снова смогла бы говорить. Н-да, что-то глотка у меня высохла маленько…
— Любезный, следи, чтобы кубок нашего гостя не оставался пустым ни на мгновение.
А это уже Филип! Сперва Фрэнк услышал друга, а потом, когда Мелеар пропустил вперед, и увидел. Стоя между Жеродом и Гидеоном, Филип вместе с другими учениками внимал типу, вещавшему из центра их тесного круга. Вид этого персонажа заставил Фрэнка нахмуриться в недоумении.
Нет, ничего необычного не было ни в испитой багровой физиономии, ни в линялых тряпках, служивших ему одеждой. В грязной пивной незнакомец выглядел бы весьма уместно, но только не здесь, в светском обществе, среди сынков богатейших и знатнейших семейств Сюляпарре.
Слуга, ожидавший рядом, шагнул вперед, подлить ему вина. Но незнакомец, пробормотав "Не извольте беспокоиться, я так", сунул слуге кубок, ухватил лапищами сам графин, и, запрокинув голову, принялся глотать. Пока он утолял жажду, кадык на его мощной шее успел дернуться несколько раз.
Потом незнакомец вытер рот рукавом и, смачно крякнув, продолжил: — Вестимо, приставлять южанину башку я и не думал, хватало других забот. Слева на меня уже накинулся второй, и я рубанул по нему с размаху, — Он так дернул рукой, что едва не заехал кувшином Жероду в лицо. — Мой меч вошел глубоко, да так, что застрял у него в ребрах… Тут вижу — ко мне несется андаргийский конник-ангел, слыхали, может, о таких?
— Да, разумеется, элитный отряд андаргийской кавалерии. — Полли, кажется, единственный слушал его не с насмешкой, а с искренним интересом. — Нам на занятиях о них рассказывали.
— Вам рассказывали, а я с ними столкнулся, лицом к лицу. Так и стоит пред глазами: доспехи сверкают, крылья за спиной блестят серебром, в руке — сабля. Скачет прямо на меня на своем конище, так быстро, как будто и впрямь летит, а у меня даже меча нет! Думаю, все — смерть моя пришла! Подыхать — так весело, думаю! А мне под ноги подкатилась та самая башка… Ну, говорю, приятель, послужи-ка ты мне! Схватил ее, размахнулся получше — и метнул. Попал всаднику прямо в забрало!
Высокий рост и широкие плечи незнакомца, судя по рассказу, отставного солдата, намекали, что когда-то он мог быть грозным воином. И все же, сказать по правде, поверить в его россказни было сложновато. Слушатели даже не пробовали — издевка читалась на их лицах, в репликах, которыми обменивались вполголоса.