— Уже очнулся? Странно, еще рано. Простите, лорд Филип, мы не хотели вас пугать. Обычно это средство действует дольше, — Данеон улыбнулся ему, как улыбался давным-давно, прописывая горькие пилюли или небольшое кровопускание.
— Значит, это вы убили Тристана? Просто чтобы сожрать? — Он должен был говорить, чтобы не свихнуться.
— Вы сами не оставили нам выбора, дорогой Филип, — тоном мягкого упрека заметил Данеон, — когда привели его сюда жить. Нам нужна была жертва, а Трис мешал нам, путался под ногами, во все лез. Из-за него мы даже пропустили одно жертвоприношение, одну дату, а этого делать, по-хорошему, нельзя. Но теперь я думаю, — Он поправил очки на носу. — Что в этом виден высший промысел! Пусть богам пришлось немного подождать, но именно вам должно стать нашей шестой жертвой! Шестой, и, надеюсь, последней.
Из гортани рвался вопль, но нет — надо сохранять контроль над собой. Уболтать их, оттянуть время. Кто-то обязательно придет — не сдохнет же он здесь, в темном подвале, от руки сумасшедшей? Это просто невозможно. Кто-нибудь спасет его. Отец. Кевин.
Вот только отец не знает, где он, Дениза ждет под утро, а Кевину Грассу Филип сам, своими устами, запретил даже появляться на пороге этого дома.
Он прикусил губу, снова глотая солоноватую кровь. Зная, что если засмеется, смех перейдет в хохот, а хохот — в крик. И тогда нежная возлюбленная, того гляди, полоснет его по горлу, чтобы успокоить.
Фрэнк подобрал нож и, быстро обыскав немого, скрутил ему руки за спиной его собственной одеждой. Потом пришлось наложить жгут на рану, сняв для этого с Мартина ремень. Теперь у убийцы появится шанс дожить до допроса, хотя много ли толку будет от него такого, не ясно: мычание и корявые каракули — вот все, на что тот способен.
Стоило закончить, как Лори упала на колени рядом с Мартином, причитая и всхлипывая, но у Фрэнка на него больше не было времени. Пусть сдохнет — или выживет, чтобы пожалеть об этом.
Затаив дыхание, Фрэнк склонился над бездвижной дамой. Такое бледное лицо, с крупным, заметным носом, темные волосы в высокой прическе, из которой выбиваются кудрявые пряди… Тревожным колокольчиком зазвенел в памяти голосок, произнесший "Госпожа Гвен?…" и узнавание кольнуло его. Неужели?..
Не придумав ничего лучше, он прижал платок к ее щеке, что не переставала кровоточить, сжал ледяную руку в своей. Фрэнк видел признаки жизни, а может, заставлял себя видеть — едва заметное колыхание груди, легкий трепет губ. Сейчас нужно было расшнуровать ей лиф, помассировать виски — проделать все те вещи, с которыми так хорошо справлялись женские пальчики.
Он окрикнул Лори: — Помоги ей, не ему!
Девочка сидела рядом с Мартином, гладя его по волосам. Пока немой держал нож у ее горла, она отлично держалась, зато теперь пришла расплата — девочка то и дело вздрагивала, как на промозглом ветру, взгляд рассеянно блуждал.
— Они послали его убить меня… Я ведь молчала, а они… У него всегда было плоховато с головой, у бедного, — словно извиняясь за Мартина, пояснила девочка, — он даже наставления Учителя не слушал. Так и языка, глупый, лишился — мы поймали его за тем, как он принимал пищу без ритуала, без церемонии, сырой… Просто отрезал от мертвеца куски и жевал, словно дикий зверь какой… Учитель наказал его, забрав язык, но Мартин все равно был ему предан… Даже слишком.
— Или ты сам решил заставить меня молчать, Мартин? Зачем же ты так… Боялся, что я всех выдам? — Смешок, колючий, как битое стекло, сотряс Лори приступом кашля. — И я выдала — выдала! Из-за него! Она согнулась в беззвучных рыданиях.
Стон рядом отвлек внимание Фрэнка — и его затопило облегчение. Гвен Эккер — теперь Фрэнк не сомневался, то была она — приоткрыла глаза, еще подернутые туманной мутью.
Он едва разобрал ее первые тихие слова: — Господин Грасс?..
Фрэнк помог ей подняться, приобняв за талию, и усадил в высокое кресло, стоявшее у стены. Гвен бессильно откинулась на спинку, замерев на несколько долгих мгновений. Но она дышала, пусть с трудом — и это было главное.
— Нет, это Фрэнк Делион, — мягко представился он, как только она снова смогла разлепить тяжелые веки. — Мы с вами немного знакомы, сударыня.
Значит, покровительница приюта — никто иной, как Гвен. А Филип послал сюда Кевина… Фрэнк мельком умилился тому, что его друг попробовал исправить последствия собственной ошибки, снова сведя эту парочку вместе.
