Оставь меня с собой на пять минут —Вот тут,Где шмель жужжит и старец рыбу удит,Где пруд и сквер,А не в какой-нибудь из адских сфер,Где прочих собеседников не будет.Оставь меня с собой на пять минут.СойдутПотоки страхов, сетований, жалоб —И ты услышишь истинную речь.«Дать стечь» —Молоховец сказала б.У Петрушевской, помню, есть рассказ —Как разО том, как одинокий паралитикВстречает всех угрюмым «мать-мать-мать»,И надо ждать,Покуда жалкий гнев его не вытек.ПотомОн мог бы поделиться опытомЗажизненным, который в нем клокочет, —Минут пятнадцать надо переждать.Пусть пять.Но ждать никто не хочет.…Сначала, как всегда, смятенье чувств.Я замечусь,Как брошенная в комнате левретка.Мне трудно вспомнить собственный язык.Отвык.Ты знаешь сам, как это стало редко.Так первая пройдет. А на второйСлетится ройВоспоминаний стыдных и постылых.Пока они бессмысленно язвят,Придется ждать, чтоб тот же самый взглядРазмыл их.На третьей я смирю слепую дрожь.Хорош.В проем окна войдет истома лета.Я медленно начну искать слова:Сперва —Все о себе. Но вытерпи и это.И на четвертой я заговорюК царюНебесному, смотрящему с небес, но —Ему не надо моего нытья.Он больше знает о себе, чем я.Неинтересно.И вот тогда, на пятой, наконец —Творец,Отчаявшись услышать то, что надо, —Получит то, зачем творил певца.С его лицаИсчезнут скука и досада.Блаженный лепет летнего листа.ПростаПросодия – ни пыла, ни надрыва.О чем – сказать не в силах, видит Бог.Когда бы мог,Мне б и пяти минут не надо было.На пять минут с собой меня оставь.Пусть явьРасступится – не вечно же довлеть ей.Побудь со мной. Мне будет что сказать.Дай пять!Но ты опять соскучишься на третьей.<p>«Ведь прощаем мы этот Содом…»</p>Ведь прощаем мы этот СодомСловоблудья, раденья, разврата —Ибо знаем, какая потомЗа него наступила расплата.Им Отчизна без нас воздает.Заигравшихся, нам ли карать их —Гимназистов, глотающих йодИ читающих «Пол и характер»,Гимназисток, курсисток, мегер,Фам фаталь – воплощенье порока,Неразборчивый русский модернПополам с рококо и барокко.Ведь прощаем же мы моветонВ их пророчествах глада и труса, —Ибо то, что случилось потом,Оказалось за рамками вкуса.Ведь прощаем же мы КузминуИ его недалекому другуТу невинную, в общем, вину,Что сегодня бы стала в заслугу.Бурно краток, избыточно щедр,Бедный век, ученик чародеяВызвал ад из удушливых недрИ глядит на него, холодея.И гляжу неизвестно куда,Размышляя в готическом стиле —Какова ж это будет беда,За которую нас бы простили.<p>«Смерть не любит смертолюбов…»</p>
