— Когда он сбежал, то поручил свою сестру мне, — сказал Гаген. — Но, видит Бог, не в моей власти было предотвратить это несчастье. В последнее мое посещение сумасшедшего дома мне показалось, что управление этим заведением крайне неудовлетворительно. Надеюсь, что с происшедшим строго разберутся. По крайней мере, увеличат число сиделок и сторожей.
— Кажется, бывшему лесничему удалось благополучно бежать. А теперь окончилось его беспокойство о единственном близком человеке, оставленном им здесь, — заметил Бруно.
— Она была неизлечима, я сам убедился в этом. Боже, а что за жизнь приходилось ей вести! Одни мучения. Так что смерть для нее — освобождение. Теперь Губерт может спокойно искать себе новое отечество. Если ему удастся благополучно добраться до Нью-Йорка, то он станет искать следы Марии Рихтер. Но знаете… — вдруг перебил Гаген сам себя, — знаете, что меня беспокоит? Я уже говорил вам, что этот Митнахт уехал. Графиня его отпустила, и он убрался неизвестно куда.
— Если он действительно получил большую сумму, то, вероятно, отправился в Париж повеселиться. Удивительно, что графиня так неожиданно отпустила его.
— Его исчезновение крайне подозрительно. Все, что ни делает этот человек, имеет цель, но на сей раз я не могу угадать его намерений.
Друзья еще некоторое время поговорили обо всех этих событиях и расстались.
Однако напрасно ждал Гаген на следующий день ответа на свою телеграмму. Прошел день и еще день, но никакого известия так и не было получено. Беспокойство друзей усилилось. Гаген телеграфировал еще раз и снова не получил ответа.
Дней десять спустя из Нью-Йорка неожиданно пришло письмо, адресованное Гагену от мистера Кингбурна. В нем говорилось о намерении Марии Рихтер не оставлять более Америку. Кроме того, мистер Кингбурн давал понять, что мисс Рихтер не может всецело доверять совершенно незнакомому человеку, называющему себя господином Нейманом. В заключении было сказано, что мистер Кингбурн зимой не будет проживать в своем имении под Питсбургом, а переедет в Нью-Йорк, поэтому письма или депеши просит отправлять в Нью-Йорк на имя его секретаря Боба, до востребования.
Из письма становилось ясно, что Нейману не удалось уговорить Марию Рихтер поехать в Европу и, может быть, он сам уже возвращается назад, отчего и не ответил на телеграммы.
Тогда Гаген объявил Бруно, что решил сам отправиться в Нью-Йорк, поскольку во что бы то ни стало надо привезти Марию Рихтер, чтобы ее объяснениями развеять мрак, окружавший Лили.
Готовясь к отъезду, Гаген послал в Нью-Йорк мистеру Бобу краткую телеграмму:
«ЕДУ В НЬЮ-ЙОРК».
Что касается Неймана, то от него больше не поступало никаких известий. Это еще больше убедило Бруно в необходимости личного присутствия там Гагена.
Друзья простились. Бруно пожелал Гагену счастливого пути и скорого возвращения вместе с Марией Рихтер, и хотя ему было тяжело расставаться с другом, грела надежда на скорое окончание несчастий любимой женщины.
III. НОВАЯ ЖЕРТВА ВАМПИРА
После бегства Губерта его домик был передан новому лесничему Милошу, который по приказанию графини тотчас же переселился в него. Приказание это показалось Милошу следствием недоверия к нему, хотя графиня обращалась с ним по-прежнему.
Гордая владелица Варбурга держала своих подчиненных очень далеко от себя. Ее приказания были лаконичны, и она не допускала ни малейшего панибратства с прислугой.
После отъезда фон Митнахта ее ледяная холодность в обращении усилилась, и прислуга лишь изредка видела графиню.
Поселившись в домике лесничего, Милош был лишен всякой возможности наблюдать за происходящим в замке и, следовательно, не мог выполнять порученного задания. Хотя он пользовался малейшим случаем, чтобы пройти в замок, но пользы от этого не было никакой. Тем не менее, ободренный первоначальным успехом, Милош не терял надежды. Он хотел узнать немного больше и с этим намерением однажды вечером, оставив свой домик, отправился в замок.
Когда он пришел туда, уже стемнело. Накануне ударила оттепель, а сегодня снова подморозило. Небо затянули облака, однако была надежда, что оно прояснится. Милош вошел в покои.
Графиня была в своих комнатах. В замке царила тишина.
«А, это ты, изменник! — подумала графиня, украдкой выглядывая из-за занавеса своего погруженного в темноту будуара, — она успела приметить Милоша. — Значит, я не ошиблась. Теперь я знаю, что ты — слуга Этьена, я знаю, что ты рассказал ему все, что подсмотрел здесь. По ночам ты ходишь к нему с доносами. Хорошо же. Ты поплатишься за это, негодяй».
Улыбка торжества мелькнула на ее лице.
Милош приближался. Бледная графиня следила за каждым его шагом, как змея, подстерегающая добычу, — вампир замка, покинувший свою гробницу, чтобы ледяной рукой вырвать из людской толпы тех, кого он решил взять с собой в могилу. Этот вампир нашел себе новую жертву, которая, ничего не подозревая, подходила туда, где ее караулил отвратительный призрак в человеческом облике.
